номера.
– Я возьму, – хмыкнул я.
Так глупо – лишаться денег из-за каких-то нелепых принципов. Как будто они лишние!
Посвежевший, выспавшийся и отдохнувший (хотя, признаться, мышцы еще болели), я шагал по городу. Командир отпустил меня прогуляться на пару часов, не задавая лишних вопросов.
Рядом из ниоткуда выросла фигура в черном. Боги, опять. Сдержавшись и не закатив глаза, я выслушал вопрос:
– Что ты будешь делать с яйцом?
– Я не знаю.
Ну не было у меня пока особенно много времени об этом подумать. Сэнчин, судя по всему, в том числе по интерьерам в домике, жил один. Жив ли второй ятор и где он – как я вообще мог это узнать?
– Он вылупится только через несколько месяцев. У тебя есть время подумать.
Интересно, как он это определил?..
Не дождавшись ответа, Кантэзо продолжил:
– Ты не сможешь совмещать заботу о кначете и работу элитором.
Ой спасибо, никогда бы не догадался без тебя.
– Если у тебя обнаружат яйцо, вас обоих уничтожат.
Ну-ну, пусть попробуют.
– Слушай, – я насмешливо взглянул на кначета, – если ты такой умный, помоги мне найти второго родителя.
– Он мертв, – сообщил он. – После появления яйца они временно разделились, и этот второй попался элиторам.
Ну отлично… Похоже, моя единственная надежда растаяла. Или он врет?..
– Что ж… Я пока не знаю, как, но я обещал Сэнчину, что позабочусь о его ребенке, и я намерен выполнить это обещание.
Кажется, я звучал достаточно уверенно, и, удовлетворенный, Кантэзо исчез. Или он просто заметил сидящего на крыльце гильдии Рая… Хорошо. Я беспокоился, что его не окажется на месте и мне не удастся с ним поговорить.
Приблизившись, я заметил, что он крутит в руках цепочку, на которой висел медвежий коготь. Моя тень упала на ноги охотника, он поднял взгляд, опустил.
– Нашел это у себя на столе. С запиской «Прости». На охоте мы случайно наткнулись на медведя, он напал… Сэнчин спас меня и всегда носил коготь с собой, говорил, на удачу… Он ведь… Он ведь и правда был моим другом. И там, на плато… Он поговорил со мной. Он не стал вас убивать, когда вы были беспомощны. Он… он ведь не злодей, правда?
– Можно?.. – Я показал на крыльцо, дождался кивка, сел. – У меня не было времени, чтобы хорошо его узнать. Только ты знаешь, кто он на самом деле. Не позволяй стереотипам, которые распространяет общество, изменить твое мнение о своем друге.
Он взглянул на меня с изумлением.
– И это говорит элитор?
– Да, это говорю я. – Я усмехнулся, вернул серьезную мину… – Знаешь, как ятор – кначет, к виду которому принадлежит Сэнчин, – может оказаться в нашем мире? Единственный способ – это призыв. Он не хотел оказаться здесь. Он не пришел в наш мир, как твердят люди, чтобы убивать, насиловать и так далее. Его призвали против его воли. Обычно такие кначеты просто хотят жить. Пусть жить, как раньше, уже невозможно – они адаптируются как могут. Сэнчин нашел свое место в нашем мире. Нашел этот город, нашел тебя… Я не очень понял, что он говорил про нападение на Олокуз, но, судя по всему, такой, как он, не стал бы вызывать Короля без веской причины. Он ведь не хотел жертв. Когда ночью я поймал его за похищением ребенка, он обещал мне, что не убьет ни одного из них…
Я чувствовал пристальный взгляд Рая.
– Он убил твоих коллег. Троих. И ты после этого как будто бы… защищаешь его?
– Судя по всему, они поняли, что он хочет сделать, обнаружили, где он будет это делать, и не оставили ему выбора. – Я криво усмехнулся. – Звучит ужасно, да? Как будто элиторы сами виноваты в своей смерти. Я не это хотел сказать, просто… просто он делал все, чтобы избежать жертв. Можно ли его простить?.. Я не знаю. Между элиторами и кначетами идет война. На войне никогда не бывает просто.
Охотник покачал головой.
– Как элитор ты знаешь кначетов лучше, чем кто-либо еще. Если ты говоришь, что Сэнчин не притворялся… Я поверю тебе. – Он надел цепочку себе на шею. – Спасибо.
– Ты можешь рассказать мне о нем? Я хочу кое-что понять…
Часть пятая
Падение
В потолке что-то поблескивало в красном свете фонарика. Может, тут растут какие-нибудь драгоценные камни?.. Или мне кажется?
Под ногой оказалась пустота, и я рухнул. Взмахнул руками, вывернулся, вцепился в землю, покатился вниз, упершись ногами в какие-то выступы на стене, затормозил падение… Вот-вот соскользну. Огляделся. Яркости фонарика не хватает, чтобы осветить дно.
– Альен!
В поле зрения появился бывший одногруппник, присел на корточки… И не протянул руку.
– Помоги!
Сощурился, дернул уголком рта в презрительной усмешке, встал, наступил на мои пальцы – какого хрена?! – и столкнул. Я попытался зацепиться за что-то еще, но только в кровь ободрал ладони. Выпустил из себя силу, из капель крови сформировались руны, закружились вокруг, строя защитную сферу, а в следующее мгновение она разбилась о камни, высвободившаяся энергия погасила падение. Рухнув на дрожащие от напряжения колени, я рефлекторно погасил прилетевший за мной фонарик и взглянул вверх. Светило Альена било ему в спину, и я видел только зловещий черный силуэт. Он стоял, не двигаясь, возможно, вслушиваясь и пытаясь понять, выжил я или нет. После смерти мага все заклинания, подпитываемые им, исчезают, но обмануло ли это?.. Тень скрылась, светило улетело за хозяином, и стало совсем темно.
Выдохнув, я прислонился к стене и перевел дыхание. Перед глазами проносились воспоминания об экзамене. Какой я был дурак, что подумал, что он больше не будет пытаться меня убить… При встрече он вел себя прилично. Пусть в выражении лица или интонациях то и дело проскальзывала неприязнь, такого, как в академии, Альен себе не позволял. И я купился.
Ладно… Я зажег фонарик, достал из тени – слава богам, что я такой запасливый – аптечку. Промыл раны водой из фляги, морщась, вытащил из них мелкие камушки. Перебинтовал. Пора выбираться отсюда.
Я внимательно огляделся. Есть небольшая расщелина. Стены почти отвесные, по ним назад не забраться. Придется звать на помощь. Я хлопнул по поясу… Сердце оборвалось. Пусто. Точно… Отчетливо помню, как, спускаясь со второго этажа трактира, понял, что оставил в номере помощник, и подумал: «Да какая разница, я все равно просто иду на прогулку с ребятами, если что, помощники есть у них». Вот тебе и какая разница… Ну, я выжил. Если я не смогу выбраться сам, меня все равно рано или поздно найдут. Так что ошибка останется
