class="title1">
Глава 20
Новую программу с моим номером мы в Москве решил не показывать. Много в Москве было таких личностей, которые могли бы поднять ненужную «волну». Например, могут задаться вопросом: как ребёнок в четырнадцать лет научился метать ножи и стрелять? Что за уникальные у него способности? Почему не исследуем?
Волна-то и из Ялты до Москвы докатится, но уже ослабленной. Не думаю, что нас ожидают «страшные» последствия, но лучше снизить накал страстей. Наделся я и на артиста оригинального жанра Горного, который тоже давал представления в своей филармонии. Но у него было много показухи с цифрами и текстами: умножение, деление, корни, квадраты, запоминание… Но и стрелял он тоже в цель и по памяти, и на звук. Стрельбу на звук я не демонстрировал. Зачем?
Номер с Никулиным усложнили не только стрельбой в цель, но и стрельбой из нашего пистолета в своего напарника Шуйдина. После того, как Юрий Владимирович в слепую под моим контролем поразжал мишень, он «крал у нас, пока мы стреляли из луков, пистолет и пытался заставить напарника постоять спокойно, пока он поразит надувной шарик, который Шуйдин должен был подержать над головой. Напарник отказывался рисковать и, пока Никулин завязывал себе глаза, тихонько уходил вместе с шариком, но Никулин стрелял и попадал в шарик. Тот лопался. Потом они разыгрывали точно такую же сценку со стрельбой из лука. Но тут уже Шуйдин доставал из штанин сковородку и закрывал ею шарик, а я подменял боевую стрелу, стрелой с наконечником-присоской. И Никулин попадал не в шарик, а в сковородку, причём, стрела, естественно, к ней прилипала. Шуйдин 'радостный» убегал с арены с целым шариком. Зрители весело хлопали.
Потом приходило время зрителей. Мы пускали по рядам повязку и мешок, чтобы все убедились их плотности, и вызывали желающих пострелять. Желающие тоже стреляли и попадали в цель. Короче, было весело и публике наше представление очень нравилось.
Вообще, в Ялте и на этот раз было весело. Нас с Андреем нашли те же девчонки с которыми мы «тусовались» в том году и мы стали снова собираться на квартире у Марины. Мы со Светланой могли продолжать «тусоваться» и на «нашем атолле», но ведь всё, даже самое интересное, но однообразное, приедается, а атолл за этот месяц стал нам, вроде как, «просто» домом. Ну, белый «песок», ну, кокосовые пальмы, ну, голубая лагуна с омарами, ну, вечное жаркое солнце. Ну и что? А тут — живое общение с народом, который восхищённо на тебя пялится и жаждет потрогать тебя пальцем, чтобы убедиться, что ты настоящий.
Даже Андрей, даже на меня смотрел как-то по-новому, испуганно, что ли. Когда я излечивал их от ушибов и растяжений — это нормально, а стрелять с завязанными глазами — это «ах-ах»⁈ Хм! Забавно!
Леонид Ильич появился в цирке через неделю посте нашего приезда в Ялту. Он пришёл вместе с космонавтами, Капицей и Стабецким.
— Ничего себе у Стабецкого уровень допуска, — подумал я, разглядывая зрительный зал из-за кулис.
— Да-а-а, Павел! Удивил, так удивил, — сказал Стабецкий. — Даже и не удивил, а убил наповал. Поразил, так сказать.
Это он пришёл на следующий день к нам в номер пансионата. После представления все мы, артисты цирка, долго общались с Леонидом Ильичом. Леонид Ильич ходил по арене и рассуждал о цирке и о его месте в перестройке народного хозяйства, а мы сидели в зрительном зале и слушали. Было, хе-хе, забавно. Потом мы совсем немного пообщались с Леонидом Ильичом лично. О поездке к нему на Ялтинскую «дачу» не могло быть и речи. Билеты в кассах спрашивали на «слепого стреляющего мальчика». И аншлаг был полным. Таких постоянно полных сборов у цирка ещё не было.
Со всего Крыма ехали люди. Да что там с Крыма? После посещения представления Брежневым, зрители из Москву полетели. Главы южных союзных республик прилетели в Крым. Но это случилось чуть позже.
— Как ты это делаешь, ты, конечно же не скажешь? — утвердительно спросил Стабецкий.
— Сказать не скажу, а на вас показать могу.
— Да, я тебе верю, — махнул рукой морской ловец террористов. — Толку-то? Юрий Владимирович говорит, словно кто-то его рукой водит. Но ведь ты в стороне стоишь. ТЫ, что, его глазами видишь? Хотя… У него глаза завязаны… Не логично всё это!
— Это другое зрение, — сказал я. — У меня мир вокруг превращается в объёмную сетку координат и находящихся в ней я вижу.
— Далеко твоя сетка распространяется?
— На какое расстояние вижу на такое и распространяется.
— А цели? Только которые увидел, или и другие.
— Зрение другое и видит цели по-другому. Не пробовал я с дальними объектами работать. Неинтересно.
— А если дальнобойное оружие, но без оптики? Попадёшь в цель?
— Мне, Александр Львович, это не интересно — раз. И не было возможности проверить, это — два. Но первое, хм, первично. Неинтересно. Вот, служить пойду, там и проверю.
— А куда пойдёшь служить?
— В морские диверсанты возьмёте? — спросил я, улыбнувшись.
Улыбнулся и Стабецкий.
— Возьму. Только, ты ведь на ТОФ захочешь?
— Куда Родина отправит, там и послужу, — спокойно сказал я.
— Вот это — молоток! Кстати, с тобой хотел бы встретиться наш самый старший командир.
— И? — воззрился я на Стабецкого.
— Готов?
— А нужно готовиться? — приподнял я брови. — Научите, как?
Стабецкий дёрнул головой и улыбнулся, но мой выпад не прокомментировал.
— Он скоро приедет в Ялту. Я предупрежу тебя.
— Хорошо. Так, к чему готовиться.
— К всему, Паша! Будь готов ко всему.
Я чуть не сказал:
— Всегда готов! — но сдержался.
Напугали ежа голой жопой. Правда, у меня сейчас появилась болевая точка в виде Светланы… Ну, это они все думают, что она болевая и уязвимая. Пусть только полезут к ней своими ручищами. Руки по локоть отрубать стану! И не важно, кто полезет. Тут, кстати, на цирковое представление тот прошлогодний «пенсионер» приходил, что с синими на пальцах наколками. Посмотрел представление, но себя по отношению ко мне не спозиционировал.
Это челнок его «срисовал». Он всех, кто рядом со мной когда либо проявлялся, анализирует и «пробивает» по другим позициям. В «искине» Челнока же моя ментальная матрица стоит, а она знает, как это делается. И у них с Челноком «служба» давно налажена. Имеется ввиду служба наружного наблюдения. С
