позлопамятствовать. Ну и… сиюминутно мне это выгоднее, чем выплачивать тебе деньгами свою долю.
— Я проконсультируюсь с адвокатом, — заявляет она бесстыдно.
— Я понял. Буду ждать твоего решения. Но недолго. Предложение действительно неделю.
В этот момент срабатывает таймер, я лениво тянусь к экрану.
— Если это все, то ты можешь быть свободна, — объявляю я, запахивая плотнее пальто.
— Но мы ведь… — она тянется рукой в мою сторону, тут же одергивая себя.
— А я другим не буду, Лиль, — качаю головой. — Такой не подошел, значит, говорить больше не о чем. А насчет денег ты подумай. Мой тебе совет: для Рзаева ты с активами привлекательнее будешь, чем с бабками. Авось еще передумает.
Скольжу к выходу.
Тянусь к замк у .
Щелк. Щелк.
Молча распахиваю дверь и жду, пока бывшая выйдет.
На негнущихся ногах Лиля приближается.
— Значит… все? — роняет она напоследок, задевая раненным взглядом.
Странная, однако, штука — жизнь. Ломали меня. А сломалась она. Рзаев невредимым тоже не выйдет из этой борьбы.
— А ты как-то по-другому себе это представляла? — недоверчиво дергаю бровью. — Ты сама уйдешь или мне позаботиться?
Игра взглядов продолжается недолго.
Бывшая молча отворачивается и медленно бредет по коридору. Кабинет я закрыл, если она вдруг что-то задумала, то не выйдет. Охрану предупрежу.
Ладно уж. Пусть сама как-то.
Мне еще до Лаймы нужно дозвониться. Потому что второй раз она трубку не поднимает.
И после обеда не возвращается. Лишь секретаря поставила в известность, что до конца дня ее не ждать сегодня.
Я перепроверил рабочую почту уже дважды! Вдруг просмотрел от Лаймы письмо, как в прошлый раз? Но нет. На этот раз пусто.
Глава 41
ЛАЙМА
Повышение — это хорошо. Много обязанностей, конечно, прибавилось, но и возможностей больше. И да, я безбожно пользуюсь своей связью с руководителем. Знаю, что в этот раз поступила нехорошо и обязана была предупредить Мишу об отъезде, но… Это единственный раз, когда я позволяю себе поддаться эмоциям и общему состоянию.
Я искренне думала дождаться его, а потом он позвонил… И планы резко изменились.
Ну а на что я рассчитывала? На душевную близость? На то, что Миша будет посвящать меня в свои планы?
Глупо, но да. Рассчитывала… Он ведь с самого начала дал понять, что свободен и мы достаточно откровенны друг другом. Оказалось, что показалось. Ну что ж… Я ошиблась, бывает. Это жизнь. Даже странно теперь, что я так искренне к нему тянулась, но, на самом деле, ни в чем не раскаиваюсь. Только где-то глубоко внутри бьется тоска и неуловимая обида, что в душе его до сих пор живет та, быть рядом с короткой он не сможет себе позволить. Не стоит уже никому из нас в этом копаться. Все же у нас все случилось слишком быстро, и я поняла, что поторопилась. И что на самом деле плохо знаю Черепанова.
— Лайма, здравствуйте, проходите-проходите, — лепечут мои квартиранты. Муж с женой и с двумя близнецами на руках. Признаться, мне было немного неловко разрывать с ними долгосрочную договоренность, но так мы с Антоном решили: как только ребята подыщут себе подходящее жилье, он переедет в эту скромную однушку. Теперь же в моем сознании изменилось что-то. Не знаю, что именно. Не отдам я ее мужу уже. Пусть Антон остается там, где все пропитано ложью и предательством, а я хочу жить здесь: в небольшой уютной квартирке, где нам с малышом будет спокойно. Я сама займу ее, а адвокат пусть решает финансовые вопросы и вопрос со второй квартирой.
— Добрый вечер, — улыбаюсь освобождено. — Извините еще раз, что так неожиданно. Обстоятельства.
Подмигиваю любопытному мальчишке у нее на руках: умиляюсь, когда малыш обнажает беззубые десна. Глазки строит, смущается.
— Ну что вы! — возражает Вера. — Мы вам так благодарны, что дали нам время сориентироваться, а то другие арендаторы вышвырнули бы на улицу. Я клининг заказала, тут вам все-все помыли. Вещи забрали. А еще… да мы даже рады, что так сложилось!
Девушка взволнованно поправляет прядь полос.
— Да, — подхватывает ее супруг. — Мы ипотеку взяли! Вот позавчера ключи получили и за два дня почти все вывезли. Только пакеты остались и две коробки. Как-то все так хорошо сложилось, нам очень повезло.
— Поздравляю, это большой шаг.
Второго мальчишку муж Веры опускает на пол, тот прилипает к ноге отца и тоже мило улыбается, выглядывая из-за штанины. Такая тут приятная царит атмосфера. Уютно, по-семейному. Здесь хочется остаться и побыть наедине с собой.
Мы еще немного болтаем. Вижу, что супруги очень счастливы. Уже перед самым их отъездом я спохватываюсь и передаю им еще один пакет:
— Это вашим мальчикам. Там ничего такого, конструктор и сортер, — пожимаю плечами, и этот жест отчего-то выходит отчаянным.
— Ой, ну что вы! Ничего себе! Спасибо! — щеки бывшей квартирантки вспыхивают.
Мы прощаемся, и я наконец остаюсь одна.
Осматриваюсь, сразу на ум приходят радостные мысли. Здесь я поставлю кроватку. В этом кресле я буду пить кофе по утрам. Кофе же, наверное, можно?
Все приборы работают. Холодильник здесь старенький, хотелось бы заменить. А еще я хочу завести сюда стеллаж для книг. Представляю, как буду обнимать малыша, купать. Как мы будем играть вместе, засыпать. Эти мысли согревают душу, и теперь я чувствую, что все делаю правильно, и уже не настолько большое значение имеет, захочет Миша стать частью нашей семьи или нет. Завершаю осмотр и делаю заметки в приложении телефона, чтобы ничего не забыть.
Вечером приезжаю к Мише, открываю дверь своим ключом. Распахиваю… Хозяин стоит в центре коридора и сердито упирает руки в бока.
— Я волновался, вообще-то! — сверкает глазами. — Могла бы и предупредить!
— Да, — как ни в чем не бывало скидываю с себя обувь и целую его в щеку, приближаясь. — Прости. Могла бы. Но мне нужно было одной побыть.
— Слушай, я понимаю, что ты расстроена. И растеряна. Но я тебя умоляю, не пропадай так больше! — его руки нежно обнимают, но я стараюсь больше не растворяться в ласковых объятиях. — У нас с ней суд завтра утром. Нас должны развести. Я не хотел это выносить раньше времени, завтра бы рассказал. У меня из-за нее проблем во! — указательным пальцем проводит под горлом и заглядывает в мои глаза.
— А почему разводитесь?
— Она ушла от меня к Рзаеву, — ошарашивает Миша. Я пытаюсь уловить злость в его голосе или хотя бы крупицу сожаления и… не могу.
— Ничего себе. Сильно, — соглашаюсь я. — Весомая причина развестись.
— Согласен.
— Но не настолько весомая,
