прикосновение всем телом.
Рядом с ним во мне отключается внутренний надзиратель. Тот, которому приходится быть всегда настороже. Дыхание становится глубже, мысли — мягче. И когда он большим пальцем едва заметно проводит по моей руке, внутри на секунду перехватывает от слишком яркого ощущения близости.
Ночью я засыпаю спокойно и быстро. Мишина рука лежит у меня на талии, и от этого простого контакта мир ощущается устойчивым.
Утром мы собираемся почти синхронно. Он заваривает кофе, я ищу в сумке помаду, ворчу на себя за беспорядок в чемодане.
— Ты теперь здесь живешь, — напоминает он беспечно. — Можно разложить вещи.
— Я стратегически откладываю этот момент на попозже, — отвечаю я. — Вчера не хотелось этим заниматься.
Я уже влюблена в то, как сладко он притягивает меня к себе, чтобы поцеловать. Это какой-то восторг.
К офису мы подъезжаем на его машине, но Миша останавливается не на привычном месте.
— Зайдем по очереди, — сообщает он категорично. — Не хочу, чтобы сейчас вокруг тебя начинались разговоры.
А вот это звучит логично! И очень даже предусмотрительно. Как можно быть таким умным?!
— Ты меня постоянно оберегаешь, — констатирую я с легкой улыбкой.
— Да. В моей памяти еще жив тот момент, когда ты раздетая вышла на улицу. В туфельках. Так что придется теперь за тобой наблюдать.
— Нечего так скалиться! Хм! — лисичкой отворачиваюсь к окну.
— А кто-то нос задирает.
Он наклоняется ко мне и снова целует. Внутри все плавится, и я невольно касаюсь его щеки пальцами.
— Завтра я вас подвезу, товарищ директор? — уточняю шутливо.
Он на секунду задерживает взгляд.
— Завтра поедешь сама. У меня утром важные дела. В офисе буду после обеда.
— Очень таинственно.
— Ничего драматичного, — отмахивается. — Потом расскажу.
Я не расспрашиваю. В нем чувствуется сосредоточенность, но не отстраненность.
— Хорошо, — киваю я. — Тогда вечером ужин на мне.
— Вот это мне уже нравится.
Перегибается через меня и распахивает дверь изнутри. Миша не забывает коснуться моей ноги и мягко погладить.
Я выхожу из машины, направляясь к входу, чувствуя, как внимательно он смотрит вслед, провожая взглядом. И это ощущение оказывается удивительно приятным.
Вот только… кто же знал, что эта идиллия окажется недолгой?
Глава 38
ЛАЙМА
На душе так сладко и поют птички — сердце разрывается от нежности и пока еще хрупкого ощущения счастья. И теперь оно совсем не кажется призрачным! Наоборот, искрится и будоражит кровь. И все сегодня получается с легкостью! И даже Наташа, которая заглянула проведать меня после больничного и которая звонила мне почти каждый день, что я лежала на сохранении, удивленно заморгала, разглядывая мое лицо.
— Лаймик, вот тебя там починили…
Подруга потрясенно обходит мой стол и плюхается на свободный стул. Глаза по пять копеек, губы недоверчиво сворачиваются трубочкой.
— А может, мне тоже такое лечение пройти?! Авось сработает!
Я лишь хохочу от души, и смех мой подобен веселому звону колокольчиков.
— Ой, Наташ, не советую! Там пытают и уколы ставят — болючие, потом даже сидеть не слишком удобно.
— Да брооось!!! Ты посмотри, как цвет лица выровнялся! — она озадаченно хлопает ресницами. — А то ходила бледнющая как поганка!
— Наташ, ну вечно как скажешь — хоть стой, хоть падай, — отсаживаюсь я. Да сложно сказать, отчего именно душа поет, просто хорошо внутри, спокойно, радостно.
Но пока таким своим счастьем я не готова делиться ни с кем.
— Э-эээх! А я думала, у нас друг от друга секретов нет! Кстати, ты представляешь… — тон подруги ощутимо меняется, а голос становится тише, — Денис Маркович, он приезжал недавно, так они с Черепановым так ругались, так ругались! Даже уехали вместе! Говорят, не подрались чуть! Еще бы немного, и можно было б разнимать! Представляешь?!
Вот жук! А мне ничего не рассказал! Что же у них такого произошло?
В любом случае я ошарашена. Чтобы всегда спокойный Миша, и так остро отреагировал… не верю!
— А почему, не знаешь? — доверчиво придвигаюсь к подруге.
— Неа! — она расслабленно вытягивает ноги и разваливается на стуле. — Говорят, фирму делят. Эту.
— Новости, конечно, неприятные, но это и так было ясно.
— Слушай! А ты на обед пойдешь?
— Да. Хочу есть уже. С собой сегодня ничего не брала.
— А захвати мне что-нибудь? Меня Переходов работой завалил по самые уши! Некогда по столовкам ходить.
— А чего ж ты тогда у меня тут греешься?
— Да у тебя же самый уютный кабинет! Грех сюда не зарулить, — хвалит Наташка. — Да и я ненадолго. В общем, я тебе на карточку потом деньги за обед переведу, а ты мне салатик возьми какой-нибудь! И отбивную! Идет?
— Хорошо.
Если бы она захотела напроситься со мной, я уж не знаю, как отбиваться бы пришлось: мы с Мишей на обед вместе планировали сходить. А объясняться пока совсем не хочется.
Наташа уходит, и только за спиной ее закрывается дверь, как…
Ой! Подпрыгиваю от неожиданности — телефон испугал!
— Алло, — бросаю строго, как будто это не мы с подругой пять минут назад прыскали со смеху.
— Как там моя голодная королева?
— Готова съесть слона! — лыблюсь сама себе.
— Прекрасно-прекрасно. Я скоро закончу и минут через десять за тобой зайду. Съездим пообедаем.
Сосредоточенный — жуть! И дико брутальный в эту секунду, я уверена! Он явно чем-то сильно занят.
— Я подумаю, Михаил Алексеевич.
— Чего?! — он явно отрывается от экрана или от бумаг. — За тебя уже все подумали. Можешь не напрягаться, — посмеивается в трубку.
— Ладно, жду, пока ты освободишься, встречаемся у лифта.
Миша звонит ровно через восемь минут, но попадает на вторую линию, пока я выясняю с юристами некоторые вопросы. После мы наконец согласовываем действия и договариваемся встретиться у лифта.
Я меняю обувь на уличную, торопливо натягиваю на себя зимнее пальто — сегодня, кстати, на улице почти весна! Очень тепло, и небо ясное-ясное, прямо как у меня на душе! Куда только зима делась?
Дверь запираю уже поторапливаясь, мчусь в сторону лифта. Мишу видно с самого начала коридора, он задумчиво глядит в окно.
Я спешу к нему со всех ног, но, когда из-за его спины появляется женщина и самоуверенно кладет ладонь ему на предплечье, запинаясь, останавливаюсь, так и не дойдя до них.
Волосы ее достают почти до пояса, такие шикарные мягкие локоны нужно еще умудриться накрутить. Завитки мило обрамляют лицо. Оно весьма симпатичное, выглядит девушка прекрасно, очень ухоженная, стройная, а смотрит на него так, что у меня чуть сердце не останавливается.
— Мишенька! — срывается с ее губ взволнованно… и все. Меня почти уносит. Она впивается пальцами
