чтобы разлюбить. Верно?
— Ты шутишь? А как после такого любить можно? — он переплетает наши пальцы. — Любовь меркнет вместе с доверием. Лайм, у меня правда куча проблем. Она забирает у меня половину всего. Рзаев, как коршун, только и ждет, чтобы раздербанить остатки. Честное слово, я не скрывал от тебя намеренно, мне просто нужно было не распространяться. Мы с ней были вместе сколько я себя помню. Рзаева тоже давно знаю. Он вложился в мой бизнес, еще когда тот существовал на уровне идеи. А теперь решил оттяпать максимум. Мне необходимо было прореагировать как можно быстрее и отстранить его от должности. И мне пришлось прибегнуть к хитрости. Это с тобой никак не связано, но я не собираюсь давать им никаких рычагов давления ни на меня, ни на тебя. Это называется осторожность, вот и все.
— Миш. Ты не переживай, я ничего никому сообщать не стану.
— Хорошо. Тогда мы вопрос закрыли? Она пришла, чушь какую-то несла, я не при делах. Если остались вопросы, я готов, спрашивай.
Его ладони накрывают мои плечи.
— Вопросов больше нет, — мотаю головой и провожу ладонью по его щеке. Красивый, оказывается. Очень. А я только сейчас разглядела. — Знаешь, где я была недавно?
— Просвети, пожалуйста.
— Прощалась с жильцами, которые снимали у меня квартиру. И я собираюсь переехать туда.
— Ты… — он кажется таким ошарашенным, что я чувствую болезненный укол совести. — Что?!
— Я думаю, мы очень поторопились, Миш.
Глава 42
ЛАЙМА
Теряя челюсть, Миша заторможенно всплескивает руками. Он пытается подобрать слова, но лишь смахивает на рыбу, которой недостаточно воздуха. Глаза его сейчас выскочат из орбит.
— Но… я же… я же тебе объяснил все! Только что. Я по телефону сказал, что уезжать тебе не нужно.
— Да, я знаю, но давай для начала каждый разберется со своими проблемами.
— Ты для меня не проблема!
— Ты для меня тоже. Но Миш…
— Да что?! — искренне не понимает. В его голове уже сложился четкий план действий, где ему все ясно и понятно. А я другого мнения.
— У тебя рана не зажила. То, что ты делаешь… Я понимаю зачем и понимаю причины. Я хотела бы тебе помочь, но здесь бессильна. Потому что жена тебя очень ранила. Ты слишком быстро решил заполнить душевную пустоту. Мной.
— Но это не так!
— Это так. Но я тебя не осуждаю. Я же ничем не лучше… просто привязаться успела.
Его взгляд пробегается по моей фигуре вниз и обратно к лицу.
Миша молчит. Конечно, он осознает, что как бы ему ни хотелось, но слова мои правдивы. Никто из нас не воспринимал друг друга всерьез, никто не планировал «долго и счастливо», и наш «союз» изначально был основан на том, что вместе легче, чем в одиночестве с раной в душе. Моя рана затянулась. Его — нет. Мне уже безразлично, зачем Антон рискнул нашей семьей и дорожил ли ей когда-либо. Но Мишу предательство сжирает до сих пор — видела же я, как он на нее смотрел. Я готова быть рядом, но не смогу стать лекарством. Рано или поздно использованный пластырь отправляется в мусорку. А вдруг… у них и правда еще есть шанс.
Раньше я думала, что любила Антона. А теперь понимаю, что любви-то и не было. Взрослая любовь — это когда трезвая голова заглушает эгоистичный шепот сердца и позволяет любимому человеку самому сделать выбор. Выбор быть счастливым с женщиной, которая живет у него в душе. И это совсем не трусость и не слабость. Это честность и уважение.
— Ты что, действительно полагаешь, что она мне нужна после всего?
— Весомая оговорка, Миш. Слишком весомая.
Я направляюсь в гостиную. Громадная же у него квартира... И пустая. Здесь выть хочется от тоски.
— А я думал, что мы вместе, Лайма.
Он следует за мной. И уже успел справиться с эмоциями.
— Я тоже.
— Ты от меня уходишь из-за этой нелепости? Я все тебе объяснил. Я развожусь. Завтра.
— Нет. Я от тебя не ухожу. Я решаю квартирный вопрос. И нам обоим нужно еще немного времени, чтобы каждый разобрался с личными проблемами, — приближаюсь, осторожно укладывая ладони на его грудь. Пока не знаю, чего ожидать. — Ужинать будем?
— Да.
Отводит взгляд.
— Тогда помогай, — приправляю теплой улыбкой просьбу, но Миша не видит этого.
Позже он узнает. Он точно почувствует разницу. А если не почувствует… значит, это все тем более не зря.
— Миша. Скажи, пожалуйста, — вкладываю в его руки контейнер с мясом и грибами из холодильника.
— Быть любимым и обожаемым мужчиной. Это для тебя звучит привлекательно?
— Допустим. К чему такие сложности? — недоволен он. Сердится.
— А быть любимым мужчиной, когда тот, другой, по-настоящему желанный находится вне зоны досягаемости. Это для тебя одно и то же?
— Ты и сама знаешь, что нет! Но это здесь ни при чем! Она для меня не желанна уже давно!
— Тогда ставь контейнер на стол. В сумке твой любимый хлеб. С семечками. Я специально за ним в магазин зашла.
— Спасибо, блин!
— Обращайтесь, — целую его в щеку, а он подставляет губы и меня к себе притягивает.
— Но я тебя не отпускаю.
Мы не успеваем насытиться друг другом, как звонит его телефон, нарушая магию поцелуя.
— Это брат, — с ноткой раздражения в голосе сообщает Миша. — Извини, очень срочно. Я его все никак выловить не могу. Да, Воль! — прикладывает трубку к уху. — Ну до тебя не дозвонишься! Документы мне нужны, вот что! Потому что ты полдня трубку не берешь! А дык… я об этом и говорю! Мне нужен твой автограф! А рано утром я Переходову завезу оригинал. Курьера, конечно, можно, но я бы хотел из рук в руки. Без посторонних. Нужно сейчас… нет, не мог заранее, только сегодня решилось. И что делать? Мне к тебе выезжать, что ли? — расстраивается Миша, поджимая губы. — Я дома. Это удобно? Тогда так лучше всего. Жду.
И отключается.
— Все в порядке? — интересуюсь я, раскладывая вилки и хлеб.
— Да. Брат сейчас заедет. Мне подпись его нужна.
— Я уже поняла. Вы скромно в кабинете переговорите? Или на троих накрывать?
Миша таким потерянным сейчас выглядит, что хочется его пожалеть.
— Да уж на троих тогда накрывай! — разводит руки в стороны.
Брат приезжает минут через двадцать — быстро он.
Из коридора доносятся мужские голоса. Я не совсем понимаю, что делать: вроде и не хозяйка, а вроде и не совсем посторонняя.
— Знакомьтесь, — Миша представляет меня гостю. — Воль, это Лайма, я тебе
