влиять на рутинные решения. Черепанов снял меня с поста обманом. Он считает, что всего добился сам, хотя я занимался управлением этой компании еще с ее основания. Сейчас он просто переливает активы фирмы и новые контракты в другую, недавно организованную компанию. И мне нужен человек, который замедлит его старания. За помощь отблагодарю, не сомневайтесь. А когда я займу свою законную должность, вы останетесь в своем кресле, с закреплением в несколько лет.
— Вы предлагаете мне… что именно?
— Тормозить контракты, конечно. Мне нужно немного времени, чтобы оспорить в суде действия Михаила, — Рзаев выплевывает имя врага с такой ненавистью, что я отшатываюсь. Становится не по себе. — За это в концерте будете получать ежемесячно в два раза больше, чем вам обещал новый директор.
Рзаев замолкает и рассматривает меня. Медленно, почти лениво, как будто оценивает редкую вещь на витрине. Пальцы его нетерпеливо постукивают по краю моего стола, и этот звук начинает крайне раздражать меня.
— Мне это неинтересно, Денис Маркович. Я никаких шагов в описанном вами направлении предпринимать не собираюсь.
— Да он вас использует и вышвырнет… — наконец произносит Рзаев в ответ, мягко и почти доверительно. — Как меня. Оставит от фирмы лишь название, он сам уже собирает новый штат, пока тут с вами бла-бла-бла разводит! Если мы с вами объединимся, то сможем сдержать натиск. Этот черт обо всем позаботился! У меня нет доступа к решению оперативных задач, а у вас — есть!
Я сощуриваю глаза.
— Почему он вам так не нравится? Он же неплохой руководитель, — я искренне не понимаю. — Я вижу стиль его управления: у нас новые контракты, переговоры. Развитие.
— Вот именно, — его губы трогает неискренняя улыбка. — Он подсуетится и все, что можно, обязательно заберет с собой. Но если мы с вами объединимся, я вам объясню, как нужно себя вести. И тогда мы сумеем сохранить бо́льшую часть контрактов!
Он откидывается на спинку стула, свободно раскидывая руки на подлокотниках, будто победа уже у него в руках.
— Черепанов всегда был таким. Еще в институте. Красиво говорит, строит большие планы… а потом делает чужими руками то, обо что самому не хочется пачкаться. Да и подумаешь… идеи. Идеи — это еще не воплощение!
И тут до меня доходит.
— Вы хотите сказать, что все идеи по развитию бизнеса принадлежат Михаилу, а исполнение — ваше?
— Именно! Он только и делал, что сидел в своей гребаной технарской будке с такими же вдаренным в идею инженерами! А все остальное, все абсолютно держалось на мне! Я! Только я это все выстроил! Он здесь вообще никто! Не имеет права ни на один гвоздь во всем здании! Вместо него можно было бы нанять любого инженера или архитектора! Я бы справился и без него!
В груди неприятно холодеет.
О боже. Рзаев совсем заигрался. А Миша! Миша же с самого начала мне признался! В ту самую первую ночь!
— Я технарь, — поверг он меня в шок.
— Технарь в таких хоромах? — я все никак не могла поверить.
— Я очень умный технарь, — позволил он себе расхохотаться.
А я не поверила. Я думала, он шутит, а он… он же не просто учредитель. Он же на своем горбу пронес идею всего! А Рзаев теперь действительно намерен отобрать у него все! Почему? Делиться не хочет? Или же это банальная зависть и жажда самоутверждения?
— Очевидно, вы плохо его знаете, — я начинаю нервничать. Пульс учащается, потому что Рзаев… в его глазах теперь пляшут недобрые огоньки.
— Напротив, — Рзаев тихо усмехается. — Я знаю его слишком хорошо. И у него всегда все СЛИШКОМ хорошо! И на потоке он самый лучший. И дома у него все всегда прекрасно! И тут одни новые контракты! А я там, где-то в его тени, хотя без меня бы у него ничего не вышло! Я профинансировал это все, понятно?! А он всегда срывает самые лучшие плоды! Поэтому да! Я этого лицемера знаю прекрасно!
Но Миша поделился с ним честно. И делился бы дальше, а Рзаев не захотел. Он резко наклоняется вперед, а я подаюсь назад.
— Послушай меня внимательно. Я тебе не враг. Наоборот… — его взгляд скользит по моему лицу. — И ты должна мне помочь. Ты должна тормозить все проекты, а старых клиентов убеждать не бежать за ним, а выждать время! Поняла? Иначе, как только я вернусь на свое место, вылетишь отсюда к чертовой матери! И ни одна уважающая себя компания тебя на работу больше не возьмет даже секретарем!
Вот это у него вряд ли получится, но я благоразумно решаю промолчать. Очень хочется встать и уйти, но я не могу этого сделать. Мне нужно что-то придумать, чтобы усыпить бдительность Рзаева и как-то помочь Мише. Кто же знал, что у них реально настоящая война? Хотя Миша мне и тут признался честно: Рзаев позарился на все. Он планировал отнять у Миши не только жену, но и дело всей жизни.
— Значит так, — продолжает эта пародия на директора. — Основной учредитель здесь — я! Бабки будешь получать в конверте. Череп не должен ни о чем узнать. Будешь мне рассказывать обо всех его махинациях. Если спалишься, то сама виновата. Выгонит тебя уже он. С позором. А откажешься, я все равно тебя перед ним подставлю. Поэтому все сделаешь, как я сказал! Услышала?
Некоторое время он просто смотрит.
Звериная улыбка медленно исчезает с его лица, как будто кто-то аккуратно стирает ее ластиком. А вдруг это шанс и Миша сможет выиграть время? Надо подыграть!
— Услышала, — роняю неуверенно, пытаясь придать голосу твердости. — Постараюсь что-то придумать.
— Вот и отлично! — ликует Рзаев. — Ты достаточно умная баба, чтобы понять, что с ним тебе ничего не светит. А со мной — будущее. Повторяю, он ни о чем не должен узнать…
— Поздно, — знакомый голос, раздающийся в дверях, разрезает холодное напряжение. — Я уже узнал.
Глава 45
МИХАИЛ
Дверной проем разрезает пространство, как лезвие. Делаю шаг вперед, плавно прикрывая за собой дверь.
За незваного гостя взгляд цепляется сразу: развернутые плечи, показная расслабленность, чуть наклоненная голова — как будто он здесь хозяин.
И за Лайму… Она сидит за столом. Бледная и испуганная. В пальцах сжимает карандаш.
Глухая вязкая ярость медленно поднимается внутри.
Рзаев берет театральную паузу: все как он любит. Пока на его губах расползается акулья улыбка, он медленно отодвигает стул и разворачивается ко мне.
— О. Мишаня, — тянет он почти ласково, — а мы как раз тебя обсуждали.
— Это и так очевидно, —
