себя, как истеричная сука. Ты не такая. Ты знаешь, как устроен мой мир. Эта паскуда убила наших братьев. Они в земле. Их жрут черви. А ты цепляешься к словам, прекрасно зная их суть.
Ризван начинает свирепеть. Его дыхание сбивается. В глазах загорается огонь. Наверное, я и правда перегибаю. Превращаюсь в яжмать, пиля мужа за всякую ерунду.
— Извини, — пищу, виновато опустив глаза. — Я просто устала.
— Знаю. Скоро все изменится.
Запустив пятерню в мои волосы, Ризван за затылок притягивает меня к себе и целует, кусая губы и проталкивая свой наглый язык в мой рот. Так горячо, что у меня низ живота вспыхивает новогодним салютом.
— Шайтан, — рыхло выдыхает мне в губы. — Ты все та же ведьма, Роксана.
Ведьма или нет, а руки безотчетно расстегивают ремень его брюк. Просунув пальцы в трусы, обхватываю ими член и наслаждаюсь тем, как Ризван втягивает воздух через сжатые челюсти.
Водя ладонью вверх-вниз по толстому увитому взбухшими венами стволу, сползаю на пол и встаю на колени промеж широко расставленных мужских ног. Рывком стягиваю его трусы и захватываю пульсирующую головку губами. Как огромный леденец с капелькой подтаявшего нектара на вершине. Слизываю ее языком, обвожу им по кругу и, слушая хрип удовольствия, проталкиваю член до самой глотки.
Мужская ладонь в моих волосах накаляется. Ризван безотчетно давит на мой затылок, жаждая пролезть как можно глубже. Скребет пальцами другой руки по дивану, ритмичными толчками трахая мой рот. Глядя мне в глаза, облизывая губы и скрипя пружинами дивана, едва выдерживающими его вес.
Дышать становится все сложнее. Грудь наливается камнем, и я чувствую, как по ткани кофточки ползут мокрые пятна. Молоко чертовски быстро прибывает от перевозбуждения, пульсирующего в каждой клеточке моего тела.
Вынув член, Ризван дает мне две секунды глотнуть воздуха и снова заполняет мой рот. Грубо, дерзко, как нравится нам обоим. Заставляя меня дрожать от мысли, как порочно я выгляжу в его глазах. Как завожу его и пробуждаю его самые грязные фантазии. Особенно когда смакую выплеснувшуюся на мой язык сперму. Вязкую. Терпкую. Обжигающую все внутри. Слизываю все до капельки. Обрабатываю член по всей длине. Приоткрыв рот, показываю Ризвану след его наглости и, глотаю, смотря ему в глаза. Облизываюсь, водя ладонями по его бедрам. Прикусываю губу, демонстрируя свою покорность. Но даже это не останавливает его.
Проведя подушечкой пальца по моим припухшим губам, он застегивает ремень брюк, наклоняется и целует меня, как три минуты назад, глубоко, с языком, воруя из моего рта свой пряный вкус. Наши с ним извращенные наклонности, увы, неизлечимы.
— Малик проследит, чтобы ты никуда не делась.
Ризван поднимает меня с колен и встает с дивана, беря куртку.
Он сейчас уйдет, и неизвестно, вернется ли ко мне живым. Меня колотит от этой мысли. Мышцы спазмами сводит. Поэтому я хватаюсь за последний шанс уберечь его от самоубийства.
— Дай мне пистолет.
— Что? Зачем? — напрягается он.
— Мне нужно защищать себя и нашего сына. Если Малика убьют, мы станем легкой наживой, а сдаваться без боя я не хочу.
Секунду подумав, Ризван отыскивает логику в моей коварной просьбе, достает из-за спины пистолет, проверяет патронник и подает мне.
— Стрелять не разучилась?
Снимаю его с предохранителя, передергиваю затвор и навожу на цель — на картину над диваном — прямо в яблочко на натюрморте.
— Верю, — кивает мне муж и, поцеловав в лоб, уходит.
Прямо в пасть ко зверю…
Малик возвращается в квартиру сразу, как только Ризван уезжает. Он проходит на кухню — порыться в холодильнике в поисках съестного. А я торчу в ванной, глядя на свое отражение в зеркале над раковиной и заверяя себя, что мой план правильный. Я не могу сидеть на попе ровно, пока Ризван где-то там — один на один с Саидом Махдаевым. Тем более, я тоже хочу его крови. Я хочу видеть его поражение, слышать его гибельный вой. .Ч.и.т.а.й. к.н.и.г.и. на. К.н.и.г.о.е. д…н.е.т.
Набравшись храбрости, покрепче берусь за пистолет, набираю полную грудь воздуха и шагаю на кухню. Не раздумывая больше ни секунды, приставляю дуло в затылок Малика. Тот замирает, выронив палку колбасы и пакет молока из рук.
— Роксана, ты же шутишь?
— Где Ризван встречается с Саидом? — проговариваю по слогам.
Не уверена, что выстрелю, если Малик не ответит, но пытаю удачу.
— Ты этого не сделаешь. В квартире ребенок. Ты напугаешь его.
— Я закрыла двери.
— Ты не выйдешь из дома. Тебя соседи задержат, когда услышат выстрел.
— Здесь так много смелых соседей, которые всю ночь караулят стрелков на лестничных площадках?
— Роксана…
— Где?!
Малик медленно разводит руки в стороны, разворачивая пустые ладони. Я знаю, он отвлекает внимание, чтобы застать меня врасплох. Не дожидаясь этого, задираю его кожаную куртку и вынимаю из-за ремня его пистолет.
— Роксана, он меня убьет.
— Может, и нет. Ты же спас нас. А вот я точно убью, если ты не расколешься.
— Ты все испортишь, если поедешь туда.
— Он держал меня в плену. Не тебе решать, имею ли я право ехать туда.
Малик опускает лицо и, вздохнув, отвечает:
— Я могу назвать тебе любой адрес. Пока ты будешь его искать, он сделает то, что задумал.
— Мне не нужен адрес. Бери моего сына и садись в тачку. Я поведу, — заявляю я.
Видимо, мой тон весьма решительный, раз Малик повинуется. Под прицелом выполняет все мои указания, и уже через десять минут мы едем в указанном им направлении.
— Так нельзя. Ты всеми нами рискуешь, — причитает он. — Ризван и Камиль сами во всем разберутся.
Я торможу, съехав на обочину, и перевожу угрожающий взгляд на Малика. Тот, тряся моего спящего сына, мучительно глядит по сторонам.
— Что за отношения у Ризвана с Камилем?
— Он сам тебе расскажет.
— Если расскажет, — поправляю я его. — Отвечай. Или я заберу сына и уйду. Сам потом выкручивайся перед Ризваном, куда мы делись.
Зарычав, он стискивает зубы и
