на все животрепещущие для подростков темы, мы найдем и общий путь для решения сложных вопросов и осуществления дерзких желаний детей.
Самоанализ. Переосмысление своих установок
Когда речь идет об учебе и увлечениях наших детей, особенно важно заняться интериоризованными установками и освободиться от давления, которое укоренились во многих родителях и заявляет, что нам следовало бы больше подталкивать детей, лучше развивать их, подбадривать, чтобы не отступали, – вместо того чтобы обращать внимание на их способности. Для анализа ваших установок дополните следующие высказывания:
Учеба означает для меня _____________
Образование означает для меня _____________
В детстве мне сложно давалось в учебе _____________
Ребенком я охотно учился (училась), если _____________
Мой ребенок охотно изучает/предпочитает _____________
Мы с ребенком различаемся в предпочтениях _____________
Дети имеют право выбирать свои пути. Религия
Религия – это не хобби, потому что представляет собой не только чисто личный взгляд на вещи. Это мировоззрение, зачастую влияющее на повседневную жизнь, а иногда и на то, с кем мы общаемся в свободное время и чем занимаемся. С религией тесно связаны определенные ценности, традиции и ритуалы. Родители, исповедующие определенную религию, передают ее детям с малых лет. В некоторых верованиях религиозные аспекты выражены сильнее, чем в других. Поэтому закрепленную в Конвенции о правах детей свободу вероисповедания ребенка реализовать сложно, и родителям предоставляется воспитывать детей в духе их религии.
И все же у детей есть право порывать со своей религией. Родителям не всегда легко смириться с тем, что ребенок отворачивается от традиции предков или выбирает иную конфессию. Возможно, если родители особенно сильно отождествляют себя со своей религией, они воспринимают это слишком лично, чувствуют себя обиженными или отверженными. Вероятно, им к тому же стыдно перед другими членами религиозной общины за то, что они «неправильно» воспитали ребенка. И в этом случае стыд часто приводит к давлению, а также к насилию. Чтобы как следует прочувствовать и выяснить, почему им так плохо оттого, что ребенок хочет идти своим путем, родителям требуется серьезный самоанализ.
Мы не сможем за кухонным столом решить вопрос, что существует: бог или судьба. Как и во многих семейных спорах, здесь тоже дело не в том, у кого власть или права. Дело в том, чтобы найти достойный совместный путь, а найдем мы его, только уважая ребенка. Дети имеют право выбирать собственные пути, и нам как родителям стоило бы с самого начала не закрывать для них эти пути и не принимать за них решений, которых нельзя будет отменить. В вопросах религии мы тоже способны быть примером, но не можем решать, как им самим в определенный момент думать и что чувствовать.
О красивых детях и гендерном вопросе
[148]
Детей ломают, подгоняя под собственные представления, и в вопросах внешности и пола. Часто это начинается еще до рождения ребенка. Первая же фотография половых органов на УЗИ становится поводом возвестить: «У нас будет мальчик!» или «Это девочка!» – зачастую в соответствующем, голубом или розовом, оформлении. В социальных сетях мы видим, как лопаются воздушные шарики, из которых высыпается соответствующего цвета конфетти. Вечеринки в честь ребенка – от приглашения до салфеток – оформляются в «нужном» цвете. Во всем, от детской одежды до игрушек, закрепляя прелестно-хозяйственные игрушки за девочками, а ремесленно-технические – за мальчиками, мы оказываемся в «розово-голубой ловушке», как пишут в своей книге с таким названием Альмут Шнерринг и Саша Верлан.
Людям, идентифицирующим себя с тем полом, который предписывается им при рождении на основании норм и представлений, существующих в мире, где пола только два, зачастую крайне сложно разобраться в этом и признать, что их может быть больше двух. В конце концов, мы выросли в бинарной, то есть дуальной, системе, которая делит всех на мужчин и женщин. Для людей, которые отклоняются от этой системы, такая модель, созданная под влиянием культуры и особенно религии, означает, что они существуют по ту сторону нормы, то есть «ненормальные». На самом же деле то, что мы обозначаем как пол, – скорее, спектр со множеством оттенков, где нет «правильного» и «неправильного», а самое главное – «нормального» и «ненормального».
Пусть большинство людей и находят свое место в бинарной системе, но на основании распространенности такого распределения не стоило бы давать никаких оценок. Нет ничего плохого в любой гендерной самоидентификации или даже в потребности не ассоциировать себя ни с одним из полов. Missy Magazine пишет по этому поводу: «Небинарность – это как обобщенное понятие, так и обозначение отдельной идентичности. Оно может давать информацию лишь о части идентичности либо описывать политическую позицию или жизненную реальность. Небинарные люди бывают транс– или цисгендерами, интер– или бисексуалами. Они могут быть женского, мужского пола, обоих полов, ни того и ни другого, одновременно многих, нескольких полов, агендерами, внегендерами или чем-то совсем другим. Они могут быть фемининными, маскулинными, квирами или политически активными в этой области. Они могут пользоваться самыми разными – новыми или уже существующими, несколькими, изменяющимися – местоимениями или не использовать никаких. Они могут иметь самые разные тела, испытывать потребность совершить трансгендерный «переход», или уже совершить его, или не предпринимать ничего такого.
«Небинарный» – это самообозначение подобно «транс» и «квир». Небинарность как таковая нераспознаваема, и ни у кого нет права на получение об этом (достоверной) информации»[149]. В нашей культуре до сих пор все отлажено под бинарную систему, и для людей, которые никогда прежде не углублялись в эту тему, многие из этих понятий поначалу кажутся новыми и приводят в замешательство.
В Германии нет однозначных статистических данных, но в одном исследовании журнала Zeit, проведенном в 2017 году, 3,3 процента опрошенных указали, что относятся к иному полу, чем было записано при рождении, или что не ассоциируют себя ни с мужским, ни с женским полом[150]. Мы как родители должны размышлять над этим вопросом. Линус Гизе в автобиографии, где он совершает каминг-аут как транссексуал, объясняет: «Когда я рос, мне были неизвестны такие понятия, как “транс”, “гендерквир” или “небинарный”. Идентичность была для меня не чем-то изменчивым, а как раз наоборот, чем-то навсегда установленным и незыблемым»[151]. Это осложнило ему путь к определению личной идентичности.
Во время учебы в институте я участвовала в исследовательском проекте и регулярно посещала детские сады, в одном из которых мое внимание обратили на одного ребенка – Мариуса. В детский сад его каждое утро приводила мама. Сняв ботинки и куртку, он тут же шел в уголок для переодевания и надевал там юбку и туфли на каблуках. Он делал так каждый день без исключения. Дети
