– А кто же еще? – отозвался Оболиус, приняв вопрос на свой счет.
– Молодой ты еще. И глупый, – наставительно произнес Толлеус. – Разве не видишь: одежда одинаковая, аура странная? Эти люди больше похожи на жрецов, чем на чародеев… Впрочем, аура не жреческая, – добавил он, глядя им вслед. – Давай-ка догоним их и спросим, кто такие и где здесь чародейские школы, – наконец решил кордосец.
Несмотря на возраст, старички шли вперед очень бодро – пешком Толлеус бы их ни за что не догнал. Даже ребятня бежала бегом, чтобы поспеть. Однако лошади давали искуснику в этом плане неоспоримое преимущество. Пустив животных галопом, путешественники мигом настигли хвост колонны.
– Эй, малец, это кто такие? – крикнул старик босоногому постреленку, тыча посохом в возглавляющих шествие старцев.
– Это «Железные братья»! – с восторгом ответил тот, широко улыбаясь.
– Кто? – не понял старик.
– Правда?! – встрепенулся Оболиус, повернувшись к мальчишке. – Не врешь?
– Честно! – снова улыбнулся пацан.
– Господин, давайте посмотрим! – с мольбой в голосе затянул помощник. – Пожалуйста!
– Что смотреть-то? – рассердился Толлеус. – Говори толком!
– Выступление «Железных братьев»! Говорят, это так здорово!
– Что за выступление? – вконец опешил искусник. – Это что, артисты?
– Да нет же! Это… Они умеют то, что никто не умеет. Их нельзя убить!
– Бессмертие? Воскрешение?.. – Глаза у старика загорелись.
Вечная жизнь – как раз то, что он искал. Если это правда, то в добрый час пересеклись пути его и этих людей. Торопиться не стоило, поэтому искусник велел помощнику просто ехать следом. Он хотел сначала понаблюдать и разобраться, что происходит.
Процессия попетляла по Бронзовому кольцу, увеличившись как минимум втрое за счет новой ребятни. Как заметил старик, местные в большинстве своем оставались на месте, лишь провожая колонну взглядами, зато дети торговцев, недавно приехавших в город, неслись следом как угорелые. Взрослые тоже с интересом посматривали вослед, но не спешили бросать свои дела.
Наконец колонна вынырнула на небольшую площадь. По утрам местные жители торговали здесь овощами и фруктами, молоком и хлебом, а к вечеру разбредались по домам. Впрочем, сегодня обычная тишина и пустота уступили место какому-то торжественному мероприятию. Язык не поворачивался назвать происходящее обычным представлением бродячих артистов – слишком торжественно все обставлено. Люди в белых одеждах неподвижно замерли небольшими группами, горели факелы, хотя солнечного света еще было достаточно, в центре высился небольшой, наспех построенный помост, уставленный разными приспособлениями: большая жаровня, башенки из каменных брусков; к небу вздымался целый лес тонких кольев. Нашлось место даже самой настоящей плахе с огромным топором, каким мясники разделывают туши животных. Здесь же, рядом со сценой, перебирали копытами, нервно фыркая, четыре рослых жеребца, а с другой стороны высилась едва ли не до крыш домов куча хвороста.
Все места возле помоста оказались заняты – детвора обступила его очень плотно. Смотреть выступление издалека старик не собирался. Пускай дети торговцев тянут шеи, ему такое не положено ни по возрасту, ни по статусу. Однако, похоже, мест для уважаемых зрителей здесь не предусмотрено. Ни трибуны, ни балконов. Хотя глупо было бы ожидать найти все это на бесплатном мероприятии для ребятни. Последнее обстоятельство немного смущало Толлеуса: вряд ли здесь будет что-то серьезное, иначе бы просмотр стоил денег и вокруг толпились бы зажиточные горожане, а не босоногие отпрыски мелких торговцев.
Немного помявшись, искусник все же решил посмотреть выступление: все равно он собирался поговорить со странными «Железными братьями», открывшими, если Оболиус не соврал, секрет вечной жизни. И вряд ли беседа состоится до окончания мероприятия. Но лезть в толпу совершенно не хотелось. Тут не нужно быть провидцем, чтобы предвидеть угрозу для кошелька и содержимого карманов. И что тогда? Положить полплощади, пытаясь вернуть похищенное? Нет, лучше подстраховаться и использовать Искусство загодя. Час-два использования защитного кокона – ощутимо, конечно, для скудных запасов маны. Но что делать? Как ни экономь, все равно на весь срок не хватит. Так что либо удастся найти ее источник здесь, либо придется уезжать раньше срока. Или…
Старик хищно обвел взглядом площадь: вот целая толпа людей, которые долгое время будут стоять неподвижно… Что, если позаимствовать у них?
– У людей брать нельзя, они не преступники!
– Враги!
– Простые горожане.
– Они и не заметят! Им мана, в общем-то, не нужна.
– Может, и так. Но когда маны нет совсем, это сказывается на здоровье. И вдруг здесь есть чародей? Он заметит…
Последний довод оказался весомым, и альтер эго заткнулось. Толлеус затряс головой, разгоняя алчные мысли. Появилась одна интересная идейка, но это потом. Сперва – представление.
Над площадью стоял нестройный гул – люди переговаривались, голоса их, теряя индивидуальность, сливались в единый мощный шум, похожий на сонное жужжание пчел в улье. Негромкие рассуждения старика утонули в нем, лишь приумножив его силу: даже Оболиус, который сидел рядом, ничего не расслышал. Приходилось кричать, чтобы донести свою мысль до собеседника. А что надо сделать, чтобы пройти через этот кордон, и вовсе неясно.
Искусник задумался, как бы лучше всего разогнать толпу. Защитный пузырь здесь не подходит. Во-первых, он хорош, лишь когда надо остановить быстро приближающийся предмет, потому что полная непроницаемость слишком неудобна и затратна. Во-вторых, он не будет раздвигать людей – просто упрется в них, как в стену, и все. Тут требуется что-то другое, причем неопасное для окружающих, чтобы не было потом обвинений и нападок. В идеале – чтобы люди сами уступали дорогу.
– Иллюзия? – стал кордосец рассуждать вслух.
– Не подойдет. Просто не получится быстро сделать что-нибудь стоящее.
– Прочертить себе путь светящимися нитями?
– А ну как народ испугается и побежит? Непонятное всегда пугает… Тут лучше что-нибудь такое, чтобы понятно было, кого боятся и от кого держатся подальше…
В голову сейчас же скользнула идея – недавно искусник уже пугал стражников. С детьми тоже должно получиться. Хитро прищурившись, Толлеус вызвал давешнее плетение, которое заставляло посох светиться нездоровым светом. При этом старик еще добавил одну простенькую, но эффектную, как он подумал, возможность. Пришло время проверить задумку в действии.
