– Истинным зрением смотри!
На помосте тем временем другой брат схватился за огромный топор, а его товарищ приладил на голове коленопреклоненного мужчины деревянную колоду. Тяжелое оружие, описав сияющую дугу, рухнуло вниз, кто-то в толпе вскрикнул, но смертоубийства не произошло: на пол с грохотом посыпались расколотые поленья. И так несколько раз.
– Что видишь? – снова пихнул Толлеус помощника.
– Какой-то щит вокруг головы появляется, – зашептал в ответ Оболиус.
– «Какой-то щит», – передразнил его старик. – Смотри лучше: это аура!
Наколов дров, но не причинив вреда своей жертве, палач решил попробовать по-другому. Повинуясь его жесту, мужчина, выполнявший до того роль наковальни, изменил позу и положил на плаху руку. Толпа загудела. Одно дело, когда рубят поленья. Тут еще можно все списать на крепость черепа и на искусство дровосека. Но совсем другое – когда со сталью собирается спорить беззащитная плоть. Замах, блеск стали, сразу несколько детских вскриков – и опять ничего страшного не случилось. Рука мужчины, окутанная уплотненной аурой, точно броней, достойно выдержала испытание. Есть ли синяк, старик не видел, но крови не было, это точно. Палачу даже не удалось рассечь кожу.
Далее настал черед четверки жеребцов. Братья хотели с их помощью казнить еще одного своего краснопомпонного товарища. Впрочем, как нетрудно догадаться, четвертование не удалось: вороные, хрипло дыша и исходя пеной, не справились со своей задачей, как ни стегал их горе-кучер.
– Занятно, но не очень интересно, – проворчал старик.
Представление шло минут двадцать, и он уже устал стоять – ноги требовали поскорее посадить немощное тело на что-нибудь. «Надо было прямо на повозке ехать на площадь!» – промелькнула в голове мысль. «Впрочем, не такое уж бесполезное искусство показывают», – снова подумал старик, с завистью покосившись на юнца, все еще полулежавшего в воздухе, лишь слегка касаясь пятой точкой помоста. Овладеть этой техникой было бы заманчиво. Все же уходить не хотелось, но и усесться на мостовую… это будет выглядеть по меньшей мере странно. На самом деле в загашнике есть одно плетение, как раз для таких случаев, но Толлеус его не любил. Суть проста – формировался маленький искусный пузырь, выполняющий роль табурета. Бывший настройщик сам собирал это плетение на основе защитной сферы, чтобы и мягко, и стенки непрозрачные, и размер подходящий. Но плетение потребляло непозволительно много, как самая настоящая боевая сфера, и снизить затраты не получалось. Сказывалось влияние прообраза. Чтобы избавиться от этого недостатка, следовало полностью менять архитектуру, искать другие фрагменты, а это сложно. В Маркине, где всегда под рукой был стул, руки до этого так и не дошли. Старик, когда еще имелась такая возможность, даже не купил в искусной лавке амулет для богатых путешественников, снабжавший их искусными столом и стульями. Какое плетение скрывалось внутри и насколько оно хорошее, осталось загадкой. Теперь приходится лишь локти кусать.
Однако требовалось как-то решить проблему, и искусник, поморщившись, сформировал серый шар по колено диаметром, на который и уселся. Он передохнет минут пять или десять, не больше: ману надо экономить. Мана-мана-мана – без нее человек уподобляется животному, и искусник чувствовал, что совсем скоро его ждет эта участь. Тем временем мужчина, поклонившись зрителям, снова нацепил на голову свой колпак и уступил место другому участнику, тоже с красным помпоном. Его ассистенты отложили топор в сторону и вооружились тонкими пиками.
– Опять, что ли, будут пытаться его проткнуть? Но это уже было… – хмыкнул Толлеус.
Младшие братья и в самом деле взяли свои шампура на изготовку, явно собираясь поупражняться в фехтовании. Для их удобства мужчина даже скинул рубаху.
Толпа дружно ахнула, когда острые пики проткнули тело несчастного насквозь сразу в трех местах. Искусник ожидал увидеть уже привычное сопротивление ауры, но тут его не было. «Не получилось сконцентрироваться? – с сочувствием подумал он. – Может, предложить помощь?» Впрочем, ни сочувствие, ни помощь не требовались: мужчина, несмотря на смертельные ранения, чувствовал себя хорошо и, похоже, нисколько не тяготился от избытка железа в собственном теле. Даже кровь, выступившая из ран, уже перестала течь. Помощники дружно выдернули свои пики, но мужчина лишь покачнулся на мгновение, а потом поднял руки и демонстративно повернулся вокруг своей оси, показывая зрителям, что все в порядке. Было далековато, но Толлеусу показалось, что раны уже затянулись. То есть сквозное ранение в сердце, легкое и печень не убили этого человека – он вообще едва заметил их. «Это ли не чудесное исцеление из видений?» – с внутренней дрожью подумал старик. Похоже, он напал-таки на след!
Теперь решил показать свое мастерство один из стариков, что сгрудились вокруг главного с черным помпоном. Младшие братья уже подожгли большую кучу хвороста, что была свалена рядом с помостом. Дед подождал, пока пламя наберет силу, потом, нимало не смущаясь, скинул с себя всю одежду и вдруг одним огромным, невероятным прыжком сиганул прямо в костер! Огонь бушевал вовсю, так что даже полностью заслонил человеческую фигурку от зрителей. Однако в истинном зрении Толлеус прекрасно видел, как старичок защитился со всех сторон аурным щитом и преспокойно стоит в самом центре пожарища. Ничего эдакого здесь нет. Пожалуй, невероятно длинный прыжок заслуживал большего внимания. Хотя бывший настройщик уже знал его секрет: он видел, как старичок уплотнил ауру в некое подобие щупальца и оттолкнулся им от помоста, точно третьей ногой.
Когда ветки прогорели, огнеупорный брат вернулся на помост тем же способом, каким попал в костер. Только в этот раз все выглядело более эффектно: старик взметнул тучу искр, и за ним протянулся красивый дымный шлейф. Искусник решил было, что сейчас младшие братья окатят своего товарища водой. Не чтобы потушить или остудить, а чтобы смыть копоть. Но он ошибся – старик припас новый трюк. В большой жаровне оказался расплавлен какой-то металл. Вряд ли железо – температуры открытого огня не хватило бы, чтобы расплавить руду. Один из ассистентов зачерпнул светящуюся вязкую жидкость железным ковшом на длинной ручке и опрокинул деду на голову. Это уже весьма серьезно: расплавленный металл – не простой огонь!
И все же человек с честью выдержал испытание: даже волосы его не вспыхнули. Толлеусу сперва показалось, что на коже все-таки появились ожоги: там, где пробежали раскаленные ручейки, цвет плоти поменялся. Но потом он пригляделся и понял, что это просто смылась копоть. Помост, в отличие от человека, не выдержал высокой температуры и вспыхнул. Младшие братья сейчас же залили своего товарища и все вокруг водой из ведер. Старик не спешил одеваться – сперва он высушил свое тело. Как он это сделал, искусник не понял, но только вверх вдруг повалил пар, и влаги на коже не осталось. Под конец, прежде чем вернуться в строй, пироман схватил светящийся красным уголек из жаровни и легко проглотил, точно это сочная долька фрукта. Искусник очень внимательно наблюдал за выступлением и поразился виду брата. Логично было бы увидеть холодное спокойствие или муть в глазах и печать транса на лице. Но старец напоминал безмятежного ребенка и даже слегка улыбался.
