Кормилица
Вот горе-то! О, злополучный день,Плачевный день, несчастнейший из всех,Какие мне случалось в жизни видеть!Проклятый день!
Парис
Обманут, разведен,Поруган я, оплеван я, убит!Смерть гнусная, тобою я обманут,Низвергнут в прах. Любовь моя! о, жизнь!Не жизнь, любовь моя убита смертью!
Капулетти
Поруган я, истерзан, проклят, ввергнутВ отчаянье, убит! О, время скорби,Зачем пришло ты праздник наш разрушить?Дитя мое! – нет, не дитя, душа!..Ты умерла! – увы, она скончалась!С ней умерли все радости мои.
Лоренцо
Довольно вам; стыдитесь! ИсцеленьяДля бедствия в отчаянии нет.И небеса, и вы владели ею, —Теперь ее всю взяли небеса.Тем лучше для нее. Ту часть Джульетты,Которая принадлежала вам,Вы не могли предохранить от смерти,Но небеса другую сохранилиИ вечную ей даровали жизнь.Первейшим из желаний ваших было —Чтоб счастие Джульетты возросло;Ваш рай был в том, чтобы его возвысить;И вот, когда превыше облаковДо глубины небесной воспарилаЕе душа, вы плачете о ней!Не слишком-то вы любите Джульетту,Сходя с ума, когда ей хорошо.Счастливее не та, что долго в бракеЖивет, а та, что умирает рано.Утрите же вы слезы; это телоПрекрасное осыпьте розмариномИ, в лучшую одежду нарядив,Покойницу, как требует обычай,Ее несите в церковь: хоть рыдатьНам всем велит безумная природа,Но разум слез таких не признает.
Капулетти
Все то, что мы велели приготовитьДля празднества, послужит погребенью.Пусть музыку заменит грустный звонКолоколов; пусть брачное весельеВ печальные поминки превратится;Торжественные гимны перейдутВ унылые напевы панихиды;Венчальные цветы покроют труп, —И все, что здесь, пусть примет вид обратный.
Капулетти, синьора Капулетти, Парис и Лоренцо уходят.
1-й музыкант
Приходится нам спрятать наши трубыИ уходить.
Кормилица
Да спрячьте, спрячьте! Ах!Вы видите, какой печальный случай.
(Уходит.)
1-й музыкант
Да, подлинно, и дела не поправишь.
Входит Пьетро.
Пьетро
Музыканты, а музыканты! «Усладу сердца!», «Усладу сердца!» Если вы хотите меня оживить, сыграйте мне «Усладу сердца»!
1-й музыкант
Почему «Усладу сердца»?
Пьетро
Ах, музыканты! потому, что мое сердце играет арию: «Мое сердце исполнено горя». О, сыграйте мне какую-нибудь веселую жалобу, чтобы меня утешить.
2-й музыкант
Никакой тебе жалобы не будет: теперь не до игры.
Пьетро
Так вы не хотите?
Музыканты
Нет.
Пьетро
Ну, так я вам здорово отплачу.
1-й музыкант
А чем ты отплатишь?
Пьетро
Разумеется, не деньгами, а я назову вас сопелками и скоморохами.
1-й музыкант
А я тебя назову холопским отродьем.
Пьетро
Ну, так я стукну тебя холопским кинжалом по башке. Я не буду шутить, задам вам и re и fa, на все лады! Замечаете?
1-й музыкант
Если ты хочешь re и fa задать нам на все лады, то значит, пожалуй, что твои дела пойдут на лад.
2-й музыкант
Пожалуйста, спрячь свой кинжал и яви свое остроумие.
Пьетро
Ну, так берегитесь! Я явлю вам такое остроумие, что зарежу без ножа! Ну-те-ка, отвечайте мне:
Если сердце страдает от мук,Если душу печаль подавляет,То серебряный музыки звук…
Почему «серебряный звук»? Почему музыка имеет серебряный звук? Что скажешь ты на это, Симон Струна?
1-й музыкант
Да просто потому, что серебро обладает приятным звуком.
Пьетро
Очень мило. – Ну, а что скажешь ты, Гуго Скрыпица?
2-й музыкант
Я скажу «серебряный звук» потому, что музыканты играют за серебро.
Пьетро
Тоже очень хорошо сказано. Ну, а ты что скажешь, Джокобо Дудка?
3-й музыкант
Право не знаю, что сказать.
Пьетро
Ах, извини меня: ведь ты певец. Я отвечу вместо тебя: «Музыка имеет серебряный звук», потому что музыканты никогда не получают за нее золота:
То серебряный музыки звукСкоро эту печаль прогоняет.
(Уходит.)
1-й музыкант
Что это за ядовитая каналья!
2-й музыкант
Черт с ним, с этим шутом! Пойдем-ка в дом. Подождем возвращения провожающих гроб и останемся обедать. (Уходят.)
Действие пятое
Сцена I
Улица в Мантуе.
Входит Ромео.
Ромео
Когда могу я верить лести сна,То грезы мне предсказывают радость.Весельем полна моя душа,Какой-то дух, на крыльях светлых дум,Весь этот день меня высоко носит.Приснилась мне Джульетта; здесь онаНашла меня умершим… (странный сон,Где мертвецу приписано сознанье!)Она в меня лобзанием вдохнулаТакую жизнь, что я воскрес и сталВластителем венчанным. О, как сладкоЛюбовию самою обладать,Когда лишь тень любви, мечта о нейВливает нам такую радость в душу!
Входит Бальтазар.
Вот вести из Вероны. – Бальтазар,Что нового? Привез ли от монахаТы мне письмо? Ну, что моя жена?Здоров ли мой отец? Ну, как Джульетта?Вторично я спросил тебя о ней,Так как ничто не может быть дурным,Когда она счастлива.
Бальтазар
Так дурногоНет ничего; она счастлива: телоЕе лежит в гробнице Капулетти,А часть ее бессмертная живетСредь ангелов на небесах. Я видел —Как прах ее снесли в семейный склепИ поспешил вас известить об этом.Простите мне мою дурную весть:Я поступил по вашему приказу.
Ромео
Возможно ли! – Проклятие вам, звезды! —Ты знаешь – где живу я: принесиБумаги и чернил мне, и наймиПочтовых лошадей, – я ночью еду.
Бальтазар
Синьор, молю вас, будьте терпеливы;Вы бледны, взгляд ваш дик – и я боюсьНесчастия.
Ромео
Не бойся, ты ошибся.Оставь меня и делай, что тебеЯ приказал. – А от Лоренцо писемНет у тебя?
Бальтазар
Нет, добрый мой синьор.
Ромео
Ну, все равно. Найми же лошадей.Ступай; и я приду сейчас.
Бальтазар уходит.
Джульетта,Я в эту ночь с тобою лягу в склепе;Подумаю – как это совершить.Злой замысел, как быстро ты приходишьНа ум людей в отчаяньи! Я вспомнилАптекаря, – он где-то здесь живет,Недавно я его еще тут видел.Оборванный, с нахмуренным челом,Он разбирал лекарственные травы.Голодный вид имел он; нищетаЖестокая беднягу иссушила.В его лавчонке жалкой, по стенамВисели алигатор, черепахаДа кожи рыб каких-то безобразных;На полках же – пустых коробок ряд,Зеленые горшки и пузыри,И семена негодные, остаткиОт нитяных клубков, шнурки, лепешкиЗасохшие – убогий, жалкий хлам,Разложенный единственно для вида.Заметив эту скудость, я подумал,Что если бы кому был нужен яд,Которого продажа смертной казньюКарается здесь в Мантуе, то вотБедняк тот жалкий, что его бы продал.И эта мысль пришла мне прежде, чемНуждаться стал я в яде… ЭтотИзмученный нуждою человекПродаст его… Мне помнится, аптекарьЖивет вот здесь. Но лавка заперта, —Сегодня праздник. – Эй, аптекарь! Эй!
Входит аптекарь.
Аптекарь
Кто там зовет так громко?
Ромео
Выдь сюда.Ты беден… вот тут сорок золотых:Возьми их и продай мне драхму яду, —Такого, чтоб все жилы отравлял;Чтоб человек, уставший жить на свете,Приняв его, тотчас же мертвым пал;Чтоб дух его из тела отлетелМгновенно, как из дула пушки порох.
Аптекарь
Есть у меня такие яды; ноИх продавать закон наш запрещаетПод страхом смерти.
Ромео
Неужели ты,Такой бедняк, измученный несчастьем,Боишься умереть? Вот – щеки у тебяВвалилися от голода; унынье,Подавленность видны в твоих глазах,И жалкими лохмотьями покрытаТвоя спина; мир и его закон —Тебе враги; мир не создал закона,Который бы тебя обогатил.Нарушь закон – и перестань быть бедным,Взяв эти деньги.
Аптекарь
Нищета моя,А не мое желанье принимает.
Ромео
