— Другими словами, я — ваша раба, ваша вещь. Не дождетесь! У меня есть мысли и чувства превыше ваших приказов и повелений! — со всей пылкостью заявила Элисия.
Лорд Тривейн прищурился и сжал кулаки.
— Если б я не был джентльменом, дорогая моя, я дал бы тебе пощечину, но мне жаль портить такое хорошенькое личико.
— О нет, можете исполнить ваше гнусное намерение. Я слышу от вас одни угрозы. С первой нашей встречи вы жаждете применить ко мне какое-то физическое насилие, — запальчиво продолжала она.
— Моя дорогая, если бы ты только знала, чего именно жажду я с нашей первой встречи, не стояла бы ты так вызывающе и не толкала бы меня к физическому проявлению мужского начала. Тебе бы не понравились методы, которые бы я использовал, чтобы тебя подчинить, — презрительно объявил он, и золотые глаза его, в которых отражался огонь камина, медленно прошлись по ее напряженной фигуре.
Испугавшись намека, Элисия попятилась.
— Я не бросаю вам никакого вызова, но вы скоро поймете, что я никогда не стану бесхребетной женой, безропотно выполняющей повеления своего мужа вопреки своим желаниям. И так будет всегда, сколько бы вы ни пытались мной помыкать.
— Неужели, моя дорогая? Надо же, а я и понятия не имел, что женился на такой свободомыслящей девице. Весьма содержательный разговор у нас получился. Я просто потрясен… А что подумают мои друзья?.. — насмешливо продолжал он, усаживаясь в одно из глубоких темно-красных кресел. — Я-то ошибочно считал вас кроткой и послушной девушкой, которая с распростертыми объятиями приветствует во мне своего мужа и господина.
— Вы насмехаетесь надо всем! — с негодованием воскликнула Элисия. Она стремительно направилась к двери, но на пороге обернулась и, сверкнув зелеными взбешенными глазами, объявила: — Так пусть этот брак тоже будет такой насмешкой и фальшью. И никто из нас ничего не требует… и не ждет от другого!
С этими словами она вихрем вылетела из комнаты, не обращая внимания на его сердитый, повелительный окрик.
Элисия перекатилась на спину и устремила невидящий взгляд в темноту нависшего над кроватью балдахина. Она несколько часов ворочалась, тщетно пытаясь уснуть, но ничего не помогало. Поджав колени, она села на постели и оперлась подбородком на скрещенные руки. Мысли ее вновь и вновь возвращались к бесконечному обеду, который она вытерпела до конца, не чувствуя вкуса ни единого из подаваемых блюд. Она радовалась лишь тому, что непомерно длинный стол отделяет ее от маркиза, не сводящего с нее яростных глаз. Она не могла припомнить, чтобы они когда-нибудь получали удовольствие от совместной трапезы. Бедный Антуан, темпераментный французский повар его светлости, должно быть, пребывал в унынии от пренебрежения его кулинарными шедеврами, которые то и дело отправлялись на стол лакеям и служанкам.
Сколько еще удастся им обоим выдерживать эту войну? Элисии, уставшей от нескончаемых препирательств, казалось, что лорд Тривейн купается в этом супружеском противостоянии. С другой стороны, она изнемогала от беспокойного ожидания очередного замечания, чтобы немедленно его отразить. Все ее умственные и душевные силы были сосредоточены на самообороне.
Она испытывала тягостную тревогу, словно на краю пропасти, когда один неверный шаг способен отправить ее в бездну, возврата из которой не будет. Не слишком разбираясь в характере маркиза, Элисия тем не менее сердцем понимала, что он кипит от злости и с каждой минутой эта злость становится все более яростной. По-видимому, она обладала какой-то особой способностью выводить его из терпения, лишать всегдашней невозмутимости. Что ж, значит, надменный маркиз нашел в ней достойного противника, равного ему по силе. Элисия улыбнулась про себя, наслаждаясь своей ролью шипа, вонзившегося в его аристократический бок. Она осторожно разыграет свою партию… Маркизу еще придется увидеть, что в этом поединке выигрышная карта досталась не ему. Но разумеется, она вовсе не собиралась ставить под удар свое не слишком прочное положение и дразнить его чересчур часто и ядовито. Она и так заставила сегодня его кровь вскипеть и заглянула в бурлящий котел страстей, которые он обычно держал при себе. Да, у нее была причина испытывать страх. Так что теперь ей придется ходить на цыпочках. Она слишком дорожила своим спокойствием, чтобы напропалую пускаться в опасные игры с маркизом.
Откинув простыни, Элисия соскользнула с постели и нащупала ногами изящные туфельки бирюзового цвета в тон ее бархатному халату. Накинув его поверх рубашки тончайшего полотна, подхваченной под грудью узкими бархатными ленточками, она с наслаждением почувствовала, что согревается.
Элисия потуже завязала пояс и, подойдя к камину, зажгла от почти прогоревшего огня свечу, а затем вышла в коридор, тишину которого нарушал лишь отдаленный шум морского прибоя. Элисия двигалась медленно, стараясь не заглядывать в темные углы и ниши. Свеча бросала перед ней неверный свет. Согнутой ладонью она старательно заслоняла пламя свечи от сквозняков, чтобы случайный порыв не задул колеблющийся огонек.
Когда она спустилась с лестницы, старинные часы б холле пробили два. Их звучные, похожие на колокольный звон удары эхом отражались от каменных стен, и Элисия испуганно оглянулась на дверь кабинета лорда Тривейна. Но свет не пробивался из-под нее, наверное, он уже отправился спать. В конце обеда, не дожидаясь десерта, он покинул столовую, захватив с собой бутылку портвейна. Когда Элисия спустя несколько часов удалилась к себе, он все еще оставался в своем кабинете.
Вот и библиотека. Подняв повыше свечу, Элисия двинулась вдоль шкафа с книгами, посматривая на корешки в попытке выбрать что-то увлекательное, но довольно легкое, чтобы можно было наконец уснуть. Элисия потянулась было к томику латинских стихов, как вдруг почувствовала, что не одна в библиотеке, и быстро обернулась.
Лорд Тривейн стоял в дверях, соединяющих библиотеку с его кабинетом. Без сюртука и галстука, он оперся на дверной косяк, отсвет каминного огня падал на его мощную фигуру, играя на полупустом хрустальном стакане в руке.
— Ну и ну, что мы видим? — произнес он, перешагивая через порог. — Полуночный набег на мою библиотеку?
— Я полагала, вы уже в постели, — промолвила напуганная странным блеском в его глазах Элисия, судорожно прижимая к груди толстый том словно щит.
Он взял свечу из ее пальцев и, держа перед собой, стал медленно рассматривать в ее мерцании фигуру девушки с волной распущенных волос, переливающихся всеми оттенками пламени.
— Дверь была открыта, и мне послышался какой-то шум. Я решил проверить, в чем дело… И что же нахожу? Мою ученую жену! — В голосе его зазвучала издевка. — Не можете заснуть? Это ужасно, но в фальшивом браке утешить вас под утро могут только ваши книжки.
