Как теперь встретится она с Алексом? Как посмотрит ему в глаза? Что он думает о ней теперь? Она отогнала от себя картины прошлой ночи. Как легко было ей представлять себе его насмешливую улыбку… торжествующий блеск глаз… Если, упоминая о событиях прошлой ночи, он обронит несколько презрительных слов, она этого не вынесет.
Тревожно глядя вдаль, Элисия размышляла, как ей сохранить достоинство. Должна ли она притвориться безразличной, равнодушной к тому, что навсегда изменило ее жизнь… и ее самое? Она больше не была невинной девушкой. Она стала женщиной… женщиной Алекса… а он был очень требовательным любовником.
Внимание Элисии привлекло движение вдали. Запряженная парой великолепных гнедых, ярко-желтая с красным коляска во весь опор мчалась по дороге. Джентльмен на козлах с трудом попытался остановить ее у парадных дверей. Вдалеке Элисия разглядела еще один экипаж, двигавшийся медленно, объезжавший многочисленные ухабы. Джентльмен в щеголеватой коляске едва сумел остановить свою пару с помощью конюхов и теперь беспокойно оглядывался по сторонам, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.
Элисия торопливо нырнула в свой гардероб и, схватив первое попавшееся платье, начала поспешно одеваться, встревоженная происшедшим. Благодаря сноровке Люси и собственному нетерпению Элисия за десять минут оделась и спустилась вниз. Огненные локоны были зачесаны назад и подхвачены желтой газовой лентой в тон золотистому муслиновому платью, на плечи наброшена шелковая шаль с затейливым орнаментом.
Внизу в большой зале царила суматоха. Элисия окликнула Брауна, который, утратив всегдашнюю невозмутимость, спешил мимо с всклокоченными волосами, взволнованно кусая губы.
Что-то ужасное должно было случиться, чтобы Браун потерял самообладание, которое не терял, наверное, ни разу за полвека верной службы. Только одно могло заставить его так растеряться — если с маркизом случилось несчастье. Наверное, Алекс ранен. Элисия пришла в отчаяние. Забыв о напускном безразличии, она вихрем метнулась к дверям. Шаль с бахромой незаметно скользнула на пол.
Чарлз Лэктон повернулся на звук приближающихся шагов и замер как зачарованный при виде устремившейся к нему фигурки. Он приготовился встретиться с лордом Тривейном, но не с этой девой в золотистом одеянии, которая, казалось, готова была на него напасть. Он поспешно попятился.
Молодая женщина остановилась прямо перед ним, и две дрожащие руки вцепились в его рукав. Он растерянно уставился на бледное личико с зелеными сверкающими глазищами.
— Что случилось с Алексом? Он не пострадал? — Элисия задыхалась, умоляюще глядя на молодого ярко-рыжего джентльмена с испуганным лицом.
— С лордом Тривейном? — недоуменно повторил Чарлз. — Он что, тоже заболел? — Кто эта женщина? Лэктон растерянно уставился на нее и, поняв, что опасность ему не грозит, впервые заметил, как она прекрасна. — Насколько мне известно, он вполне…
— Здоров, — произнес звучный голос у нее за спиной, и, обернувшись, Элисия увидела стоявшего рядом мужа. Он внимательно и немного удивленно вглядывался в ее лицо.
— Я понятия не имел, миледи, что вас это волнует, — прошептал он только для нее, но золотые глаза, пронзительно вперясь в ее встревоженные, казалось, потеплели. — Чарлз, что привело вас сюда? — настойчиво обратился он к незнакомцу, совершенно не расположенный принимать сейчас гостей.
— Это из-за… — начал было тот, но был прерван прибытием во двор второго экипажа, который подъехал прямо к ним.
— Что за дьявол? — произнес Алекс, узнавая свою собственную карету. — Ну-ка объясните, Чарлз, будьте так любезны, — добавил он угрожающим тоном и потря-сенно замолчал, впившись взглядом в открывшуюся дверцу, за которой показалась чернокудрая голова с изможденным, бледным лицом и лихорадочно блестящими голубыми глазами. — Питер! — изумленно воскликнул Алекс, охватывая быстрым взором больной вид брата и его пустой рукав. Он успел подхватить обмякшее тело Питера и с помощью Лэктона понес потерявшего сознание брата в дом.
Временно позабытая, Элисия следовала за ними по пятам. Значит, это был брат Алекса, Питер. Он выглядел хуже некуда. Поспешив догнать их, она молча наблюдала, как два лакея под присмотром лорда Тривейна несли Питера Тривейна по длинной лестнице наверх, оставив обескураженного, беспомощного Чарлза внизу.
— Могу ли я чем-нибудь помочь? — спросила Элисия домоправительницу, спешившую с подносом, полным бинтов и темных лекарственных пузырьков.
— Ах нет. Я выхаживала эту парочку, когда они попадали в худшие переделки. Они крепче дубленой кожи, — уверенно ответила та, хотя в карих глазах ее угадывалась тревога. — Вы можете помочь, занявшись присутствующим здесь молодым джентльменом, леди Элисия, по-моему, он нуждается в поддержке, — заметила Дэни, окинув беглым взглядом посеревшее лицо Чарлза и капельки пота, выступившие у него над верхней губой, а затем заторопилась вверх по лестнице в комнату Питера.
— Прошу в гостиную. Не хотите ли чашку чаю или чего-нибудь покрепче? — предложила Элисия, ободряюще улыбаясь взволнованному молодому человеку. — Я уверена, вам следует подкрепиться.
Как потерявшийся щенок, он отправился за ней в гостиную, где они уселись в неловком молчании, думая каждый о своем. Чарлз одним глотком опустошил принесенный ему по распоряжению хозяйки бокал бренди, а она не спеша прихлебывала душистый чай.
— Насколько серьезна его рана? — спросила Элисия, когда молодой человек наконец немного пришел в себя. Наверное, все свое спокойствие он растерял во время безумной скачки. Судя по тому, что видела Элисия из окна, он дал лошадям волю, почти не управляя ими. Вряд ли ему приходилось за свою короткую жизнь попадать в такую переделку.
— Достаточно серьезна… Ручаюсь, дырка в нем вот такого размера. — И он сложил в кружок большие и указательные пальцы обеих рук.
— Дырка? — растерялась Элисия. — Она не сразу уловила смысл слов, сказанных огненноголовым молодым джентльменом в аляповатом канареечно-желтом жилете с бирюзовыми полосками и визитке цвета сливы. Молодая женщина не могла отвести завороженных глаз от вычурных кисточек, болтающихся на отворотах гессенких сапог в такт рассеянному покачиванию его ног.
— Она в плече… как раз над сердцем. Ему повезло, что он остался жив. Врачу пришлось выковыривать пулю чертовски долго. — Он оборвал себя на полуслове и смущенно добавил: — Пожалуйста, простите меня. Я не хотел выразиться грубо. — А затем, не в силах отвести от нее недоумевающих глаз, выпалил: — Еще раз прошу прощения. Но кто вы такая?
Элисия усмехнулась, вопрос ее позабавил.
