— Поверить не могу! Фантастика! Я видел обиталище принца в Брайтоне, но это… это, как побывать в Китае! — восторженно воскликнул он.
Алекс с тоской посмотрел на Элисию.
— О, пощади нас, юношеская импульсивность. Не дай Бог, чтобы подобные… — он замялся в поисках слова, подходящего для описания Блэкмор-Холла, — ужасы распространились по священной земле Англии.
Элисия, разделявшая мнение мужа, рассмеялась.
— Поистине, милорд, такое должно быть запрещено законом и подлежать строгому наказанию. Вы, разумеется, упомянете об этом в палате лордов при своем следующем в ней появлении? — Наивность вопроса прекрасно сочеталась с проказливым огоньком в ее глазах.
— Не премину, миледи, ведь не могу же я, пэр королевства, позволить подобному уродству существовать буквально у моего порога! — насмешливо заявил он.
Растерянный Чарлз переводил глаза с маркиза на маркизу, совершенно обескураженный их игрой.
Как только карета остановилась, на них набросился целый рой лакеев сквайра и сопроводил их в шумный холл. Посредине, затмевая все вокруг, находился огромный, вычурно изукрашенный фонтан. Вдоль обода его чаши изящно возлежали русалки, вода изливалась из разинутых пастей дельфинов, а вокруг были каменные сиденья, исполненные в форме гигантских раковин и листьев кувшинок. Раззолоченный фонтан сверкал своим великолепием. Элисия подняла глаза на Алекса, который, забавляясь, наблюдал за ней.
— Поистине смертельный удар, милорд, — промолвила она.
— Поистине, миледи. Не хотите ли, чтобы я построил вам такой же в Уэстерли? — проговорил маркиз с невинным простодушием и ехидным блеском в глазах.
— Как вы догадались, милорд? Я просто вижу его посреди вашего кабинета!.. — откликнулась Элисия самым серьезным тоном.
— Вы глубоко раните меня, миледи, — еле слышно пробормотал маркиз, потому что приближался хозяин дома. Сквайр Блэкмор приветствовал их лучезарной улыбкой и пространной благодарностью за оказанную ему честь принимать в своем доме дорогих гостей.
Он был радушным хозяином, славившимся своим гостеприимством на всю округу. Сквайр считал своим долгом лично развлекать всех и каждого. Его желтые бриджи, малиновый атласный кафтан и ярко-зеленый жилет мелькали тут и там среди толпы приглашенных, затмевая своими красками даже вычурные туалеты модных лондонских щеголей и щеголих.
О чем думала миссис Блэкмор, неприметная жена сквайра, трудно было догадаться, так как она говорила мало и старалась не быть на виду. Это была маленькая некрасивая женщина, одетая в бледно-лиловое платье с единственным украшением — скромной жемчужной брошью. Она представляла разительный контраст со своим похожим на павлина мужем, который гордо расхаживал во всем великолепии, сверкая рубинами и бриллиантами перстней, насаженных на его короткие толстые пальцы.
Элисия мельком увидела свое с Алексом отражение в одном из многочисленных огромных, от пола до потолка, зеркал. Они выглядели очень красивой парой. Она с гордостью окинула взглядом темно-красный сюртук Алекса, его белые атласные панталоны и серебристый парчовый жилет. Большой кроваво-красный рубин мрачно светился в складках его белоснежного галстука.
Зеленые глаза в зеркале уставились на Элисию, соперничая цветом с морской зеленью шелка, нежно переливавшегося при каждом ее движении. Вплетенные в ткань тончайшие золотые нити казались звездной пылью, которой небрежно осыпала ее рука шаловливой феи. Золотые ленточки подхватывали ее грудь и струились вниз, исчезая под газовым треном, придававшим наряду царственный вид. Элисия невольно дотронулась до стройной, лилейной шеи, на которой красовалось великолепное украшение.
Изумруды Тривейнов… сверкающие драгоценности… Они струйкой зеленого огня обвивали ее шею, двойными змейками украшали запястья, кошачьим блеском мерцали в ушах и среди локонов прически.
Алекс принес их в инкрустированной золотом шкатулке к ней в спальню, когда она одевалась. Бережно передал шкатулку ей в руки. Ему доставили удовольствие изумление и восторг на ее лице при виде прекрасных камней, сияющих на ложе из белого бархата. Маркиз был особенно тронут тем, что Элисия решительно отклонила его предложение переделать на современный лад оправы, оценив оригинальность старинных украшений, не одно поколение пребывавших в клане Тривейнов.
Лорд Алекс бросил на жену непроницаемый взгляд и мысленно улыбнулся ее словам, будто какой-то шутке, понятной только ему. Элисия не подозревала, что по легенде, передававшейся в роду Тривейнов от мужчины к мужчине, брак главы дома и его невесты будет счастливым и многодетным, если изумрудные украшения сохранятся в первозданном виде, таком, как на портрете первой леди Тривейн.
Элисия увидела в зеркале среди джентльменов ярко-голубой сюртук Чарлза Лэктона. Оглядев полный гостей зал, она попыталась отыскать Луизу Блэкмор, однако не нашла ее среди яркой толпы гостей, устремившейся к маркизу, чтобы поздравить с женитьбой и поглазеть на женщину, которой удалось наконец взять в плен неприступного лорда Тривейна.
Она стоически терпела придирчивые взгляды женщин с оттенком зависти и ехидства, равно как и восхищенные, дружелюбные взгляды мужчин. Они отчаянно флиртовали с ней, когда Алекса не было поблизости. Их взгляды ласкали ее сверкающие волосы, лилейно нежные плечи, пышную грудь в глубоком декольте. Низкий вырез платья и легкая полупрозрачная ткань заставляли ее чувствовать себя почти голой, пока она не увидела, как одеты некоторые из присутствующих леди. Прозрачность их нарядов открывала взорам каждый изгиб и каждое движение их раздушенных тел.
Элисия отыскала взглядом Алекса, занятого разговором с джентльменами и красивой женщиной в блестящем платье из золотой парчи. Бриллианты сверкали на ее шее и руках, темные волосы венчала бриллиантовая же тиара. Собеседница лорда Тривейна была обворожительна, и Элисия не могла оторвать от нее глаз, особенно после того как увидела, что муж, смеясь, склонился над красавицей, а она прошептала ему что-то на ухо, положив прекрасную руку на его рукав.
Резко отвернувшись, Элисия приняла из рук лакея бокал ледяного шампанского. Она ощутила непонятный укол тревоги при виде Алекса с незнакомкой. Отхлебнув вина, она улыбнулась молодым щеголям, пытающимся вовлечь ее в разговор, но почти не слушала их, постоянно возвращаясь глазами к тем двоим в уголке зала.
Бальный зал сиял позолотой, это был поистине золотой шатер: золото на золоте, залитое слепившим глаза светом огромных хрустальных люстр. Блэкмор-Холл не обладал выдержанным, как старое вино, обаянием Уэстерли с его потемневшими от непогоды стенами и теплым старинным деревом панелей, Уэстерли, который помнил многие поколения Тривейнов, оставивших на нем свой неизгладимый отпечаток, где прошлое было частью настоящего.
