откуда открывается вид на куски разбросанной арматуры и жесткий потрескавшийся асфальт.
Слезы тихо текут по щекам. Я ожидаю чего-то ужасного, пытаюсь вглядеться в глаза такого любимого и чужого человека.
— Ты ничего не могла сделать, я знаю. Этот выродок не дал мне шанса защититься самому и помочь тебе. Я простил тебя за эту ошибку.
Он, не моргая, смотрит вниз — на асфальт, куда Сеня с Толиком его столкнули.
— Быстрое и болезненное приземление, — произносит он, явно прокручивая в голове события той дождливой ночи. — Больше я ничего не помню. Очнулся в больнице.
— Тебя навещали Лена и Катя. Лена нашла у тебя записку. Зачем ты это написал? Я бы...
— Глупая, — улыбается он, выражая какое-то сочувствие на лице. — Я ничего не писал.
— Но, твой почерк. Там написано, что ты переезжаешь и желаешь мне… — пытаюсь я доказать свою правду.
— Нет, я не писал ничего, я был в коме довольно долго. Это все твой… муж. Этот проклятый ублюдок испортил мне жизнь. И тебе — тоже, — Гоша придвигается ближе к моему лихцу, вызывая лишь одно желание. Сбежать скорее...
Меня трясет, я в ужасе от лживой Ленки. Я дергаюсь, но он реагирует слишком резко, хватая меня за плечо и возвращая обратно.
— Боже…
— Ты живешь во лжи все это время, — он всматривается в мои заплаканные глаза. — Но ложь — плохой фундамент для отношений, Анжелика. А самое интересное — когда я проснулся, то обнаружил, что меня несколько раз перевозили по частным клиникам Москвы. И оплачивал мое лечение и все эти покатушки, знаешь, кто? Романов Мирон Андреевич. Меня действительно хорошо лечили, тут нет претензий. Думаю, он рассчитывал на то, что я в ужасе уеду подальше... И буду ему благодарен?
Я закрываю глаза ладонями.
— Я искала тебя.
Гоша пожимает плечами.
— Говорят, кто ищет — всегда находит. Я здесь ради тебя. Все это время я вынашивал план мести. Я уничтожу Романовых, их бизнес — все, что связано с ними, и никто меня не остановит, Анжелика.
— Как уничтожишь? Это связано с твоим переездом в Китай?
Гоша не проронил ни звука, лишь прожигал меня насквозь своим взглядом – таким жестким, что казалось, он мог сломать кости.
— Ты же мечтаешь отомстить этому мудаку, также сильно, как и я. Мне нужна твоя помощь. Надо заключить сделку и заставить Романова старшего согласиться на мои условия, Анжелика. А я все сделаю красиво, не сомневайся.
Фанатичными безумными глазами Гоша словно пожирает меня. От подобного взгляда бросает в дрожь, хочется убежать скорее.
— Я не хочу в это вмешиваться. Андрей Игоревич мне не сделал ничего плохого, он всегда помогал! Пусть он не самый хороший человек на земле, но я жива только благодаря ему. Этот бизнес не имеет никакого значения для Мирона. Ему плевать!
— Я знаю, что у него какие-то мутные дела с бандитами, — продолжает Гоша, недоверчиво поглядывая на меня. — Но мне неизвестно, что конкретно. Скорее всего наркота. Он же за это сидел.
— Да... Но мой отец умер за их совместный бизнес. Я не могу так просто…
— Расскажи, какое отношение эти бандиты имеют к бизнесу Романовых? Я должен знать!
Он вовсе не слышит меня, как фанатик, заблудившийся в своих мыслях и идеях. Смотрит на меня безумными глазами, а я стою почти возле самого края и боюсь пошевелиться.
— Мне об этом неизвестно…
— Это так глупо, Анжелика! — Гоша грубо хватает меня за руку. — Черт, я видел в тебе ненависть, я верил, что ты также хочешь отомстить Романовым, но ты же носишь его фамилию! Я был так слеп?!
— Отпусти, мне больно! — прошу я и чувствую, как слезы снова подкатывают.
Гоша словно пронзает мою душу выразительно-яркими глазами безумца и он... Потерян.
— Вся твоя жизнь — бесконечная череда боли и бед. Он для тебя что-то значит? Неужели я опоздал? Как же так, Анжелика?
— Нет, не так…
Я не успеваю договорить, он резко подтягивает меня к краю бетонной плиты, разворачивает спиной к самому обрыву — пятки свисают над пустотой, вынуждая меня балансировать и крепко цепляться пальцами за его локти. Я слышу, как ветер свистит в пустых оконных проемах, развевает мои волосы, предупреждающе касается лица.
Сердце замирает.
— Нет, пожалуйста, не надо, — слезы застилают глаза.
— Дорожишь своей жизнью? Зачем? Я могу закончить все здесь и сейчас. Освободить тебя от мук, Анжелика? Это лучше, чем всю жизнь ноги перед ним раздвигать… — он понижает тембр и звучит, как самый настоящий дьявол.
— Отпусти, прошу, — я едва ли могу балансировать, а Гоша специально не отступает, прижимая меня ближе к этой пропасти.
Я смотрю вниз. Головокружение. Страх смерти.
— Не могу поверить, что я через столько всего прошел, чтобы встретить твой отказ. Я был в тебе уверен, черт возьми! Я не согласен, Анжелика. Не согласен. Ты должна помочь мне уничтожить их. У тебя половина компании. Ты даже не представляешь, как этого много для воплощения в жизнь моих идей. Ты не откажешь мне.
Он потерял рассудок… Он сильнее сжимает мои руки, и я чувствую, как мои пятки вот-вот соскользнут. Меня охватывает ужас. Гоша не дает мне шагнуть вперед, чтобы сохранить баланс — так и держит меня над пропастью.
Его глаза горят, как у демона. Я вижу в них одержимость, злобу, безумие. Он не шутит. Он действительно готов меня убить!
— Что ты мне теперь скажешь?
— Да… — шепчу я, мои губы дрожат. — Согласна…
Он, оскалившись, улыбается.
— Хорошо, — говорит он. — Очень хорошо. Теперь расскажи мне все, что знаешь…
Гоша начинает диктовать мне, что я должна сделать. Что я должна говорить. Как я должна предать всех. В моей голове пульсирует лишь одна мысль — скорее бы сбежать, но он не отпустит, пока сам не решит.
— Ты не подведешь меня, — произносит он возле моего уха, отодвигая прядь волос. — За моей спиной стоят серьезные люди и, заручившись их поддержкой, я совершу задуманное. А они получат то, чего так хотят — компанию Романовых.
Спустя час Гоша молча везет меня куда-то. Я тоже молчу, не потому что мне нечего сказать, а потому что я не могу смириться с мыслью, что мой Гоша умер четыре года назад
