голос… Но откуда? Разве что…
— Lucas, ¿qué está pasando aquí?[26]
Вопрос прозвучал как автоматная очередь, и только тогда я обратил внимание на выражение лица Рози. Предупреждение и душевная мука…
Медленно обернувшись, я пробормотал:
— Hola, prima…[27]
Лина, с искаженным от гнева лицом, рядом с ней — уставившийся на меня мужчина. Взгляд вроде бы не такой кровожадный, и все же жесткий.
— Приятно познакомиться, Аарон, — вздохнул я. — Мои поздравления. Рад, что тебе досталось это маленькое сокровище.
Аарон даже не кивнул — просто приподнял бровь и коротко ответил:
— Да.
Что значило его «да», я не имел ни малейшего понятия. Складывалось впечатление, что меня ждет нешуточная взбучка.
Сестра издала невнятный звук, и я перевел взгляд на нее.
— Какого черта ты ходишь здесь полуголый?
Последнее слово вырвалось из нее едва ли не с визгом. Я осмотрел себя: обнаженная грудь, обернутое вокруг бедер полотенце… Открыл рот, однако Лина вновь то ли вздохнула, то ли задохнулась от ярости.
— Почему моя лучшая подруга стоит тут ранним утром в пижаме, а ты шляешься по дому голяком?
— Лина… — робко вставила Рози, пытаясь меня защитить. — Это не то, о чем ты думаешь.
У сестры на лбу вздулась вена — так бывало и в детстве, когда она выходила из себя.
— Не то, о чем я думаю?.. — Лина ткнула пальцем в мою сторону. — Хочешь сказать, что он в невидимом свитере?
Я фыркнул, и локоток Рози пихнул меня в бок. Соображал я последнее время плохо, да еще и не позавтракал. Видимо, поэтому рефлекторно взял соседку за руку и произнес:
— Ай, как нехорошо, Рози…
Похоже, реплика вышла явно неуместной — сестра словно окаменела. Ее щеки запылали.
— Слушай, прежде чем ты сделаешь неверные выводы…
Лина бросилась вперед. Судя по всему, выводы уже сделаны, и явно не в нашу пользу. К счастью, ее остановил муж, обхватив сильной рукой за талию.
— Детка, — забормотал он, прижав ее к себе, — не надо…
— Какого дьявола, Лина?! — в один голос с ним закричала Рози.
Сестра ее даже не слышала, продолжая рычать и тыкать в мою сторону маленьким кулачком.
— Это моя подруга, слышишь, олигофрен! Лучшая подруга в мире! Неужели ты не в состоянии удержать свой чертов член в своих чертовых штанах?
Я продолжал держать себя в руках, только взглянул на вконец расстроенную Рози, отметив ее дрожащую нижнюю губу. Причина ясна. Моя соседка считала себя ответственной за происходящее. Не сообщила Лине, что мы живем в ее квартире, и теперь винила себя за обман.
— Что такое «олигофрен»? — шепнул я на ухо Рози.
Она медленно повернулась, и в ее глазах мелькнуло недоумение и робкая смешинка — уже неплохо. И губа перестала трястись.
— Лукас, не дурачься.
— Аарон, amor mio, — вновь подала голос Лина, и я сосредоточился. — Можешь отпустить меня на секунду, чтобы я пнула дурака брата по яйцам? Похоже, он полагает, что мы здесь шутки шутим.
Аарон закатил глаза, а затем бросил на меня серьезный взгляд. Нет, все-таки этот высокий хмурый парень выглядит устрашающе. Впрочем, меня он не сильно напугал; единственный человек в студии, которого я боялся, едва достигал пяти футов четырех дюймов.
— Ладно, — вздохнул я. — Тебе надо успокоиться, Лина. Да, мы провели ночь в твоей квартире. И все равно это не то, что ты подозреваешь, поняла?
Аарон покачал головой, а моя сестра скептически прищурилась.
— Здесь только одна кровать, Лукас, и — не хочу повторяться — ты практически голый.
Я прекрасно знал Лину и понимал: успокаиваться она не намерена. Упряма, как мул. Поэтому пришлось сказать по слогам:
— Мы с Рози не трахались.
Моя соседка судорожно втянула воздух, однако я не обратил внимания на ее вздохи. Пока не до Рози. Я, в конце концов, стоял в одном полотенце, пытаясь вразумить сходящую с ума сестру.
Лина вновь издала неопределенный звук.
Прошло несколько секунд, и Рози сделала маленький шажок вперед.
— Помнишь, у тебя были пропущенные вызовы? Ну, вскоре после того, как ты уехала?
Лина кивнула, и ее свирепый взгляд, упав на подружку, несколько смягчился.
— Ну вот, в тот вечер в моей квартире произошла… хм… небольшая авария.
— У нее обвалился потолок в гостиной, — фыркнул я. — Небольшая, называется!
— Ладно, — пожала плечами Рози. — Большая или маленькая — все равно я там оставаться не могла. По сути, в квартире жить нельзя, пока не завершат ремонт. Поэтому я переехала. Потому и звонила — хотела спросить, не против ли ты, если я поживу у тебя несколько дней. Но вы, друзья, были вне зоны доступа, так что я быстро собрала вещички и нашла запасной ключ. Как раз в тот день Лукас прилетел в Нью-Йорк.
В комнате повисло долгое молчание. Аарон продолжал хмуриться, а вена на лбу Лины сдулась и стала едва заметной. Gracias a Dios…[28]
Наконец сестра нарушила тишину:
— Так вы двое здесь с тех пор и живете?
Мы с Рози в унисон кивнули.
— Значит, — продолжила Лина, — вы не занимались любовью, и мы с Аароном не застали вас за шалостями после секса?
— Шалостями после секса? — покраснев, хрипло спросила Рози.
— Нет, — спокойно ответил я, скрестив руки на обнаженной груди.
Лина задумалась, затем с недоумением спросила:
— Почему же вы мне ничего не сказали?
— Мне так стыдно… — опередила меня соседка.
— Моя вина, — подхватил я. — Убедил Рози, что не следует тебя беспокоить.
Рози покосилась на меня и вновь перевела взгляд на подругу.
— Лина, мне правда не по себе. Конечно, надо было тебе сообщить, но мы и в самом деле решили не дергать тебя по пустякам. Я еще и умудрилась за всеми этими событиями запамятовать, что вы возвращаетесь сегодня, вот и не предупредила вовремя.
Лина кивнула, размышляя над услышанным. Выглядела она теперь скорее печальной, чем злой.
Я обернулся, ощутив на себе взгляд Аарона. Тот сузил глаза, однако неодобрения я в них не заметил.
— Лукас так великодушно ко мне отнесся… — пробормотала Рози, сделав еще пару шагов к подруге. Ее голос слегка окреп. — Он просто лучший. Не понимаю, почему ты с ним настолько сурова. Твой брат очень добрый человек. Добрый и внимательный. С ним я постоянно чувствовала себя в безопасности, так что не надо никого пинать по яйцам. Его — особенно.
Выслушав речь Рози, я сильно пожалел, что стою посреди комнаты в полотенце под пытливыми взглядами двоюродной сестры и ее мужа. Обнять соседку и прижать ее к груди — вот чего мне хотелось сейчас больше всего. Прижать — и
