сундуки. Увидев на каждом из них тоже индексы, сродни тем, что обозначали свитки, Нина выдохнула с облегчением. Переходя от сундука к сундуку, читала в неровном свете надписи. Какие-то индексы были на неизвестных ей языках, но в основном на греческом и латинском. Найдя наконец сундук, в котором, возможно, были как раз карты, она поставила светильник на подставку и взялась за ключи. Один за другим перебирала, пробуя открыть замок. Наконец один из ключей легко повернулся и с мягким щелчком отомкнул сундук.
Нина отложила ключи в сторону, снова смазала петли сундука и почти бесшумно подняла тяжелую крышку. Из сундука доносился слабый запах плесени, выделанной кожи и клея, который использовали при изготовлении папируса. Сундук был поделен на сектора. Здесь вертикально стояли необычные свитки, больше двух пусов[71] высотой. Нина осторожно достала один из них, развернула. Похоже на чертежи Большого собора. Она нетерпеливо сунула свиток обратно. Ей нужен ипподром и подземные цистерны. Взгляд ее упал на крышку. Там на внутренней деревянной поверхности были нанесены какие-то линии, разбивающие поверхность на сектора. В каждом секторе было написано что-то. Нина поднесла поближе светильник. Выбрав нужный сектор, она потянула тяжелый свиток. Расстелила его на крышке соседнего сундука, торопливо провела пальцем по перекрестьям линий и надписям. Не то! Достала следующий.
Развернув, поняла, что именно это и искала. Здесь обозначения знакомых улиц, площадей и колодцев пересекали линии, соединяющие ипподром, цистерны, Большой собор и некоторые богатые дома вокруг. Вчитываясь в обозначения, Нина поднесла поближе светильник и, не заметив, задела крышку открытого сундука. От грохота захлопнувшейся крышки, казалось, заложило уши.
Нина запаниковала, ведь наверняка кто-нибудь услышал. И в самом деле, из переходов библиотеки донеслись голоса. Она торопливо свернула пергамент, в отчаянии огляделась: куда спрятаться? Высокий, почти в рост человека сундук в углу чуть отстоял от стены, за ним виднелась полукруглая ниша. Торопливо погасив светильник и задвинув его за сундук, Нина кинулась к нише. Она мелка, худа, авось поместится между сундуком и стеной, в углубление стены забьется, ее никто и не увидит. Она первым делом сунула в нишу свиток. Следом полезла сама, прижимая к груди суму. Места было маловато, она развернулась, облокотилась спиной на холодный камень, поджимая ноги, уперлась коленом в сундук. Он немного сдвинулся. Что произошло дальше, она не поняла. Плита за ее спиной отодвинулась, Нина, не удержавшись, съехала по каменной поверхности, перекатилась через пару ступеней и оказалась в полной темноте. Услышав шорох трения камня о камень, с ужасом поняла, что вход, через который она сюда провалилась, закрылся.
В кромешной темноте, царапая руки о неровные камни стены, Нина поднялась на ноги. К лицу тут же противно прилипла паутина. В тишине были слышны приглушенные частые удары. Она не сразу поняла, что это колотится ее сердце пойманной птицей. Вдохнув побольше воздуха, Нина медленно выпустила его сквозь сжатые зубы. Вспомнив, что в суме всегда носит огниво, торопливо достала его и лучину и попыталась разжечь. Трясущиеся руки никак не могли высечь искру. Чтобы хоть немного успокоиться, она принялась молиться. Наконец, сбив костяшки пальцев, она справилась, слабый огонек занялся на кончике лучины. В его тусклом свете она разглядела в шаге от себя ступени, через которые она и скатилась сюда. Поднявшись обратно к каменной плите, Нина попыталась ее сдвинуть или открыть. Бесполезно. Прислушавшись, она уловила разговоры, ругань, бряцание оружия. Попятившись, Нина осторожно спустилась по ступеням и задумалась. Надо отсюда выбираться, пока ее не нашли. Нина двинулась по проходу, чуть согнувшись, ощупывая руками стены, внимательно вглядываясь в блеклом свете лучины под ноги. Переход казался бесконечным, шла она долго. Рука нащупала провал в стене. Здесь ответвлялся боковой ход. Поколебавшись, она шагнула туда. Вспомнилась легенда про Ариадну. Вот ей бы сейчас нить пригодилась, а то сколько еще придется блуждать?
Здесь коридор расширялся, казалось, что даже потолок был немного выше. Лучина разгорелась чуть ярче, видать, свежий воздух сюда откуда-то попадает. Нина услышала приглушенные звуки, как будто кто-то плакал. Девушка. Аптекарша похолодела — вдруг это Дария? Вытащив из вшитых в плащ ножен кинжал Салиха, она двинулась быстрее на звук. Послышался мужской голос — резкий, сердитый. Девушка плакала все громче. Добравшись до следующего разветвления, Нина остановилась. Голоса доносились справа, она повернула туда. Через несколько шагов заметила слабый свет, струящийся в глубине коридора. Голоса стали громче, Нина почти бегом спешила туда. Если на этого душегуба сзади напасть, авось удастся ей его повалить. Учил же ее когда-то Салих куда бить. Тогда она сможет за погубленных девиц его наказать, да, может, удастся Дарию спасти. А может, и Марфа еще жива. Нина сжимала рукоятку кинжала побелевшими от напряжения пальцами. Мафорий слетел с ее головы, она не стала даже останавливаться. Лишь затушила лучину о влажные камни, сунула на ходу в суму. Теперь света доставало из частой решетки на двери, видневшейся в конце прохода. Стараясь ступать бесшумно, Нина замедлила шаг. Подойдя к решетке, осторожно заглянула внутрь через кованые прутья. Спиной к двери стоял крупный мужчина в просторной темной тунике до пола. Что-то делал на стоявшем перед ним высоком столе. По обеим сторонам от него, на уровне пояса, белели девичьи ступни. Женский крик резанул по ушам, Нина схватилась за решетку, дернула дверь изо всех сил и едва не упала, когда дверь неожиданно легко поддалась и открылась, издав визгливый скрип.
Мужчина обернулся, в руках у него что-то блеснуло, сжатое в окровавленной руке.
Глава 22
Галактиона провели на двор служб эпарха. Равдух, сопровождавший парня, легонько подтолкнул его и ушел. Скриба, сидевший за одним столом с сикофантом, поднял высокомерный взгляд на пришедшего, покачал головой и снова уткнулся в разложенный перед ним свиток. Никон небрежно махнул Галактиону, чтобы подошел ближе. Скрибе велел переписать продиктованное на четыре свитка и отправил в скрипторий. Тот, насупившись, собрал письменные принадлежности в короб и ушел.
Бледный Галактион, повинуясь жесту сикофанта, плюхнулся на грубую скамью.
— Рассказывай, парень, что узнал? — Никон внимательно глянул в его потерянное лицо.
— Никто не видел ее. Один из мироваров сказал, что она за тетрапилон, где мильный камень, завернула. А после никто не видал ее. — Голос Галактиона дрогнул.
— А с какой стороны она завернула. Ну-ка. — Он потянулся за лежащей в стороне восковой табличкой. — Где тот мировар стоял? Вот если этот квадрат — тетрапилон. А вот тут — ряды мироваров.
Глянув на неровную фигуру, начертанную Никоном, парень подумал, ткнул пальцем:
— Вот тут он, получается, стоял. Из его
