к парню, он показал факелом на дальнюю стену:
— Вон там, отсюда даже не видать, стоки есть с акведука, через которые вода и поступает. Решеткой закрыты. Их тоже приходится отворять и чистить. На лодке и добираемся. А выше — крюки, чтобы веревки перекинуть да подтянуться, ежели вода низковата.
Никон внимательно оглядывал стены, потолок. Повернулся к мастеру:
— Как отсюда еще выйти можно?
Тот задумчиво почесал бороду:
— Вот как вошли только. В акведук не забраться — там крутой наклон и скользко. В переливную цистерну можно на лодке добраться, сейчас как раз вода подошла высоко, но до края все же не достает. Да только и оттуда никуда не выберешься. Ключи все одно у меня. Да и к лодке цепь на замке ведет, видишь — заперт. Нет, без меня сюда ни попасть, ни выбраться.
Обходя цистерну, Никон прощупывал кладку, порой постукивая по камням. Прислушивался, изредка шикая на Галактиона, который то гремел замком лодки, то, поскальзываясь на влажных камнях, метался по краю уступа и вглядывался в темноту огромного зала над недвижимо стоящей водой, то принимался звать Дарию.
Наконец, подойдя к Даниилу, он позвал Галактиона. Тот понуро приблизился. Сикофант еще раз окинул взглядом темень цистерны, поежился. В цистерне и правда стоял сырой холод. Повернувшись к мастеру, Никон сказал:
— Нечего тут искать. Ни девиц нет, ни следов. Выводи нас отсюда, мастер.
Даниил кивнул, повернулся к понурому Галактиону. Тот стоял бледный, сжав зубы. Глаза его в отчаянии шарили по стенам цистерны, по темной, мрачной в отблесках факелов воде.
Никон направился к лестнице.
Галактион, пройдя пару ступеней, вдруг остановился и обернулся к мастеру:
— Почтенный, позволь мне опять туда вернуться! А ну как я пропустил что?! Ведь больше никуда она не могла подеваться!
— Не позволю. Я эту цистерну знаю, что свой дом. Некуда там девицу спрятать, разве что утопить. — Даниил замолчал, увидев в глазах парня панику. — Не могу я тебе ничем помочь. Если б карты…
Мастер оборвал себя, отвернулся от парня. У Галактиона заколотилось сердце, он с надеждой произнес:
— У тебя есть карты подземного города? Позволь мне на них взглянуть, почтенный, молю тебя!
Мастер помрачнел, молча разглядывая парня. Наконец произнес:
— Не подземного города, а цистерн и переходов меж ними. Те карты хранились у моего отца. Он старшим мастером был. Да вот пару годов назад он преставился нежданно. И карты пропали. — Он вздохнул. — Я о том эпарху не сказал, боялся, что осерчает и старшим мастером мне заместо отца не быть. А потом понял, что и эпарх про то, что у отца тоже карты были, не знал.
— Что же делать, почтенный? Где мне эти карты раздобыть?! Ведь про всех девиц говорили, что они как сквозь землю провалились.
— Никто тебе их не покажет. Такие карты — секретные, только у эпарха да во дворце хранятся под замком. А те, что у моего отца были, — он сам начертал. Нарисовал по памяти с тех, что у эпарха видал. Да чертил туда найденные новые переходы и колодцы, что богачи тайно рыли из своих домов, чтобы доступ к городским цистернам иметь. Но нет уже тех карт. Отец был не стар еще, служить собирался долго. Меня обучал, но карты держал при себе. Но нет тут переходов — ты же сам видал.
— А колодцы?! Есть же городские колодцы!
— Городские напрямую с этой цистерной не соединяются. Они как переливные хранилища работают. — Устав стоять, мастер уселся на каменную ступеньку. Галактион примостился на краешке ступени пониже, продолжил свои расспросы:
— А те колодцы, что из богатых домов сюда спускаются?
Мастер поморщился:
— Недобро это. Неправильно. Но, сам знаешь, солид любые ворота открывает да путь расчищает. — Он помолчал. — Колодцы из некоторых богатых домов сюда выходят. Один из таких как раз пару лет назад из дома Ципраса провели.
— Ципрас? Это предводитель гильдии аптекарей, у которого еще служанка на днях пропала!
— Он самый.
— Неужто ему сам эпарх разрешил колодец прорыть?
— Может, разрешил. Или за хорошее подношение глаза закрыл. А может, и не знал. Да и не один Ципрас с таким колодцем тут. Ты смотри только, на базаре о том не болтай. Дело это тайное, колодцы в городскую цистерну рыть запрещено. Но девицы твоей здесь, как ты видишь, нет. Так что пойдем-ка отсюда.
Галактион застонал, прижал к лицу плотно сжатые кулаки. Глухо забормотал:
— Как мне Дарию искать? Она там гибнет, как и остальные. И сколько их еще пропадет — неведомо.
Даниил вздохнул, положил руку конюху на плечо:
— Ох, парень. Постараюсь я тебе помочь. Пойду к эпарху да попрошу, чтобы его равдухи проверили все дома, из которых колодцы в эту цистерну спускаются. — Он потер бороду. — Авось разрешит. Эти дома мне известны. Да спрошу позволения на карты подземного города взглянуть. А ты пока сам ищи свою невесту. Найди себе помощников покрепче, да обойдите в ночи город. Добрый человек ночью на улицы не выходит, может, и найдете душегуба сами.
Выбравшись на поверхность, Даниил прищурился от розоватых лучей солнца, спешившего к закату. Сегодня эпарх его не примет уже. Придется поутру идти на поклон.
Галактион, поблагодарив мастера, завертел головой, ища Никона. Не найди сикофанта, он бросился к ипподрому.
⁂
Когда раздался гулкий стук двери, человек, стоящий на каменном уступе в переливной цистерне и прислушивающийся к разговорам, усмехнулся. С помощью крючьев и небольших плотов можно легко передвигаться между переливными цистернами. И колодцев в них спускалось немало. Но мало кто об этом знал.
Это ему поведал отец мастера Даниила о подземных переходах, думая, что исповедуется священнослужителю перед смертью. Ему и отдал карту, собственноручно начертанную еще много лет назад. Есть у некоторых ядовитых растений такое действие. Если правильно рассчитать — человек находится на грани жизни и смерти, видит неведомое, рассказывает все, что спросишь. Вот и рассказал. Иные переходы были завалены. Но были и те, о которых знал в городе теперь только один человек.
⁂
Под густым покровом ночи из служебных ворот ипподрома вышла группа крепких мужчин. Дойдя до фонтана, сгрудились вокруг седого предводителя. Тот что-то говорил, указывая то на окружающих его конюхов, то на стороны. Поднял глаза. Вслед за ним все глянули на небо, где луна готовилась укрыться пушистым облаком, сиявшем серебром на ночном небе. Кивнули и, повинуясь указаниям говорящего, отступили в темноту.
Седой командир повернулся к высокому стройному парню рядом с ним, яростно мявшему в руках конскую плеть с толстой рукоятью. Похожие плети были заткнуты за пояса остальных.
— Галактион, ты
