class="p1">Нина опустила глаза. Мысли метались в голове, получается, она теперь знает тайну лекаря. Но стоит ли выдавать ему свою?
— Я тебя искала. Хотела просить проведать декарха, которому ты ногу отнял на днях. Я делаю, что могу, но я же не лекарь. Боюсь, как бы ему хуже не стало.
— Спохватилась. Я уже проверял этого горлопана. Он посмел еще мне пенять, что я не умею перевязывать. Сказал, что Нина-аптекарша лучше меня все знает. — Панкратий фыркнул. — Значит, ты в воинские службы ходишь да ночи у декарха проводишь? И не боишься, что о тебе говорить будут?
— Мне бояться нечего. Про меня слухи только немой не пересказал. Ты вон девицам между ног крючьями орудуешь — не боишься же ни закона, ни молвы!
Он нахмурился:
— Ты что же, пойдешь теперь языком молоть да Нофу на меня жаловаться?
Нина повернулась к Ксанте, та уже пришла в себя, но лежала не шевелясь. Из-под закрытых ресниц катились слезы.
— Если выживет, то не пойду я жаловаться, — сердито буркнула Нина. — Как ты решился на такое? Ты же императорский лекарь!
— Не тебе, аптекарша, мне пенять. — Он покачал головой. — Ты сама, поди, тем же самым промышляешь со своими снадобьями.
Она помотала головой, вздохнула. Не будет она ничего говорить — все одно не поверит. Помолчав, Нина решилась:
— Скажи, почтенный Панкратий, не обращались ли к тебе девицы из города?
— Да ты в своем уме? Как городские девицы к дворцовому лекарю обращались бы? — Он возмущенно дрогнул полными щеками.
— Говорят, ты в лечебницу при женском монастыре ходишь, — осторожно промолвила Нина.
— Хожу. Когда надо спасти дитя, зовут меня. Больше никто в городе не смеет это делать. Порой удается спасти обоих. — Он поморщился. — Порой только дитя.
— А что же с матерью? — Нина замерла, боясь услышать ответ.
— Хоронят.
Аптекарша перекрестилась. Она читала про то, как раньше детей из чрева умирающих матерей доставали, разрезая нутро. И некоторые младенцы выживали. Но не знала, что в Царице городов такое разрешено.
— А не слыхал ли ты, почтенный, про то, что в городе женщины пропадают?
— Слыхал. — В его лице что-то изменилось. По лицу будто прошла тень и исчезла. — А тебе до этого какое дело? Или ты в сикофанты подалась?
— Как это какое мне дело? Разве можно о таком знать и ничего не делать? Да и я, чай, тоже женщина. Всем теперь на улицу выйти страшно.
— Вечно ты, аптекарша, не в свое дело лезешь. Эпарх уже ищет, а ты небось под ногами путаешься.
Нахмурившись, Нина пробормотала:
— Да как тут не путаться, если никому пропавшие женщины не нужны? Что-то не видно, чтобы эпарх искал кого-то. Или ждут, пока какую-нибудь патрикию украдут? — Она вздохнула, поднялась. — Некогда мне тут с тобой разговоры вести. Пойду я, мне Дарию спасать надобно от душегуба, пока эпарх со своими сикофантами разговоры говорит.
Она подошла к лежащей на скамье девушке, проверила, много ли крови вышло, всмотрелась в бледное лицо красавицы. У той уже порозовели немного губы, она бросила взгляд на аптекаршу и снова сжала ресницы. Покопавшись в суме, Нина вздохнула. Отвар для бодрости она оставила библиотекарю. А новый тут не приготовить — ни воды, ни очага. Вспомнив про почтенного Серафима, она внутренне сжалась. Ведь накажут его из-за нее. Да и ей самой после того, как ключи его украла, не миновать плетей.
Панкратий устало опустился на скамью, поднял глаза на аптекаршу:
— Кто тебе эта Дария, что ты ее искать собралась? Куда теперь пойдешь-то? Хочешь сама Мяснику в руки попасть?
— Ну попаду я или нет, это уж как Господь рассудит. А не искать я ее не могу. Она от смерти меня спасла однажды. — Нина замялась. — А ты, почтенный, переходы под городом хорошо знаешь? Хочу твоего совета спросить.
Пожав плечами, лекарь посмотрел ей в лицо:
— Думаешь ее под городом прячут?
Нина, прикусив губу, думала. Карту с переходами она из дворцовой библиотеки украла. За одно это преступление ее можно в тюрьму бросить. Но без помощи того, кто знает переходы, она и с картой долго разбираться будет. Она достала свиток с картой.
Лекарь молча поднял брови, увидев вензель дворцовой библиотеки в углу, но вопросы задавать не стал.
Они провели немало времени, водя пальцами по линиям на карте. Панкратий указал на три подземных хода из дворца в город. Сказал, что они заперты и охраняются. Один из них выходит к церкви на форуме Константина. Второй — ведет к палатам патриарха при соборе Святой Софии. А ключ от них у самого этериарха хранится. Говорят, что есть переходы к морю, от этих хранится ключ у великого паракимомена — тот переход только императоры и его самые близкие слуги знают. Их ни на одной карте нет. Услышав про море, Нина задумалась, пытаясь ухватить ускользающую мысль. Опустив снова глаза на карту, Нина ткнула в начертанный прямоугольник, начинающийся от ипподрома и тетрипилона:
— Не пойму я, что это? Не улица и не площадь.
— Так цистерна это. Самая большая. Дальше, видишь, переливные идут, до церкви Сергия и Вакха доходят и на север, к церкви Святой Ирины. У дворца, видишь, тоже своя цистерна есть. — Он показал на прямоугольник на месте дворцовых построек. — В лечебнице колодец в нее спускается. И дворцовые фонтаны оттуда воду берут, и бани императорские к ней же подсоединены, и кухни. Все, где для дворца вода требуется, из этой цистерны берется.
Нина помолчала, понимая, что с такими лабиринтами ей нипочем не справиться, не разгадать, где какие ходы идут да куда приводят. Она всмотрелась в карту снова:
— А между городскими цистернами-то как будто переходы нарисованы? А тут вот, между дворцовой и большой цистерной, тоже линия проложена. Аккурат мимо ипподрома проходит.
— А вот это мне неведомо — может, то переходы, а может, просто трубы их соединяют. А маленькие квадраты на большой цистерне — это, видать, колодцы городские. Слыхал я, что из некоторых домов тоже колодцы туда спускаются, — он задумчиво потер шею. — Не знаю, чем тебе помочь. Разобраться в этих лабиринтах может только тот, кто постоянно в них шастает.
Вздохнув, Нина свернула карты. Лекарь отошел к Ксанте. Достал из-под скамьи корзинку с парой кувшинчиков, со свертком, от которого исходил медовый аромат, да с тонкой шерстяной шалью. Пошептался с девушкой, повернулся к Нине:
— Пора идти. Скоро рассветет, а у меня еще дел полна лечебница. И ты ступай. В подземные переходы одна ходить не вздумай. После землетрясения половину городских ходов засыпало, а другие едва держатся. Ступай к эпарху, пусть
