его голод. Леонид оказался прав насчёт нашей связи с этой тварью. Такое ощущение, будто эмоции Охотника стали моими. Вряд ли это я сам испытывал дикое желание кого-то сожрать. А было похоже именно на то. Прямо все нутро сводило от дикой, плохо контролируемой ярости.
Любопытно, чего он все время такой злой? Имею в виду, Охотник. Хотя, с другой стороны, если бы я жил в таком местечке, как Безмирье…Думаю, у меня бы тоже рвало крышу от ярости. На фоне этого серого, унылого, безликого пространства Нижние улицы Нева-Сити — шикарный курорт.
В любом случае, Охотник был где-то рядом. С каждым шагом его эмоции, которые я ощущал как свои, становились все ярче, все сильнее.
Хорошо. Значит, иду в верном направлении. Я должен найти Охотника. Длжен получить эту проклятую слюну. Ради Лоры.
Леонид почему-то примолк. Уже около получаса я топал по вымершей земле, сочащейся черной жижей, и он пока больше не сказал ни слова.
Я тоже молчал, потому как с каждым шагом идти было все труднее. Что-то с этим миром не то. Особенно меня зацепил пепел. Вернее, его наличие. Я даже хотел расспросить Леонида насчет «погодных условий» Безмирья и связи конкретно этого пепла с тем, что сыплется в обычной жизни. В нашем, человеческом мире. Однако, и это слегка напрягало, мои мысли почему-то стали напоминать какую-то вязкую, несформировавшуюся ни во что массу.
То есть я о чем-то думал, собирался открыть рот и задать несколько вопросов некроманту, а уже в следующую секунду понимал, что думаю совсем о другом. Но только мое сознание не металось от одной темы к другой. Наоборот. Когда я осознавал, что направление мыслей сменилось, причем даже не заметил –когда, возникало ощущение, что предыдущих размышлений вообще не было и я уже достаточно долго обдумываю, почему вон тот серый куст вызывает у меня ощущение, близкое к панике.
Кроме того, воздух постепенно становился все плотнее и плотнее, словно я продираюсь сквозь невидимую, но очень густую слизь. В общем, по факту реальность Безмирья отдалённо напоминала вялотекущее сумасшествие. Отчего нарастало внутренне чувство тревоги, а вместе с ним и ощущение присутствия чего-то злобного. Но это уже был не Охотник.
Внезапно в небе раздался пронзительный крик. Я поднял голову. Из свинцовых туч, которые и тучами-то назвать сложно — скорее, просто уплотнения серой массы, — вылетела огромная, уродливая тварь. Она была похожа на гигантскую птицу, но её голова… существо имело человеческое лицо, искажённое яростью, с вытянутым, хищным клювом вместо носа и рта. Глаза твари горели безумным, голодным огнём, который я и разглядел, и почувствовал, несмотря на разделявшее нас расстояние.
— Фурия! — рявкнул Леонид. — Она чует твой страх, мальчишка! Не дай ей проникнуть в твое сознание! Она питается эмоциями, дурными предчувствиями! Не бойся, а главное, не вздумай бежать. Эти твари атакуют тех, кто поддаётся страху.
— Не боятся? — Я замер, наблюдая за приближающимся существом. — А что, она серьёзно может напасть? У меня же нет здесь настоящего тела. Как можно навредить тому, чего не существует? Тут только мой… ну… типа дух.
— Ты мыслишь как обычный человек! — Раздраженно высказался Леонид. — В Безмирье не нужно обладать физической оболочкой, чтоб тебя сожрали. Здесь — совсем другие законы. И да, она может быть опасна. Какой же ты… недалёкий. Слишком мало знаешь…
— Слышишь! Выбирал бы кого-нибудь поумнее. Я совсем не против. Глядишь и моя жизнь осталась бы в порядке.
— Хватит препираться! Следи за фурией. Будь настороже. Тебе нужно с ней разобраться. Она не отстанет.
Я громко хмыкнул, намекая, что на самом деле думаю насчёт слов некроманта. Честно говоря, не знаю, почему беседую с ним в слух. По идее, он, наверное, прекрасно слышит мои мысли. Однако, мне казалось, когда я придаю им словесную форму, имею в виду мыслям, это похоже на реальный разговор с реальным человеком.
Фурия издала громкий, противный вопль, от которого заложило уши, и стремительно спикировала вниз, расправав огромные кожистые, перепончатые крылья.
Она очень напоминала мутировавшую летучую мышь. Если бы не человеческая физиономия на покрытой черной шерстью башке. А еще от неё исходил такой смрад, что я едва не задохнулся. Хотя расстояние между нами еще было приличным. Тварь буквально испепеляла меня взглядом, ее когтистые лапы приготовились схватить добычу.
— Жди… Жди… Жди… Кода она окажется рядом, очень быстро присядь. Пусть пролетит над тобой! Не смотри в глаза! — продолжал Леонид. — Позволь ей пролететь! А потом резко вскакивай, оборачивайся и что есть мочи, выплюнь на неё всё, что накопилось в тебе! Свои эмоции, злость, отвращение! Выплесни всё! Ты не некромант по рождению, но можешь использовать то, что тебе дано, как человеку. Ты должен сделать это, чтобы она отстала. Используй свою…как бы это понятнее объяснить… свою внутреннюю грязь!
— Черт… А нет другого способа? Например, взять палку, ударить побольнее?
— Не смешно… — Отрезал некромант.
А я, между прочим, вообще не шутил.
В итоге пришлось действовать по тому плану, что озвучил Леонид. Я замер, будто вкопанный, наблюдая, как фурия приближается. Её крик заглушал все мысли. Реально. То есть эти отвратительные вопли раздавались не только вне моего сознания, но и в нем. Здесь вообще какая-то хрень с внутренним и внешним. Будто нет разделения между тем, что происходит в моей голове и тем, что творится снаружи.
Когда фурия оказалась прямо надо мной, я, повинуясь инстинкту и указаниям Леонида, резко отшатнулся в сторону, присел на корточки. Тварь пролетела мимо, едва не задев меня когтями.
И в этот момент я почувствовал, как внутри моего естества что-то начинает подниматься. Будто бутыль с шипучей водой сильно встряхнули, и теперь ее содержимое грозило вырваться наружу, сорвав крышку.
Нечто отвратительное, едкое, скопившееся за все эти дни. Нет, не за дни. За всю мою жизнь.
Злость на судьбу, на Леонида, на Палача, на самого себя, на то, что оказался здесь. Отвращение к этому месту, к этой твари. Я выдохнул… нет, выплюнул всё это на фурию, которая уже разворачивалась для новой атаки.
Мой «выброс» был невидимым. Я только ощутил, как в воздухе пронеслась тяжелая кувалда эмоций, пропитанных ненавистью. Тварь дёрнулась в воздухе, словно её с силой, прямо на лету, хорошенько обо что-то приложили. Человеческое лицо фурии исказилось в гримасе омерзения, а затем она издала ещё более резкий, но уже испуганный крик и, развернувшись, исчезла в серой мгле.
— Молодец, мальчишка!
