достать девицу, которая так кричит на моих кровиночек.
Она издала зловещее «ха!», подбоченилась и пошла на меня, будто собиралась впиться в волосы длинными ногтями. Но и я была слишком зла, чтобы просто замять конфликт или снова играть во влюбленную дурочку.
– Серьезно вам говорю, прекращайте так себя вести, это непедагогично и просто дико. А дети – замечательные и очень толковые, просто вы не можете найти к ним подход и вымещаете злость за неустроенную личную жизнь. И глазки строить тоже прекращайте. Илья ваших заигрываний не замечает, но я-то все вижу и откровенно раздражаюсь. К доктору лучше сходите, проверьте наконец щитовидную железу, вдруг это неполадки с ней на вас так влияют.
– Я? Я кричу и глазки строю? – не унималась она, но и ближе не подходила.
– Вы. И если не прекратите, то я вас достану куда раньше, чем призрак Таисии.
Не дожидаясь ее ответа, я развернулась и отправилась вниз по лестнице, провожаемая нетерпеливой Мотей. Первое мгновение боялась, что Ульяна догонит и сбросит меня с лестницы, но та стояла на месте и гневно пыхтела. Не знаю, прониклась ли угрозой или замышляла месть, но ко мне больше не полезла, и на том спасибо.
А у меня решительно пропал настрой рыться в книгах. Глупая идея, как ни крути. Завтра уговорю кого-нибудь прогуляться со мной в центре и своими глазами все осмотрю, вдруг узнаю место или вспомню.
***
Ночью Илья слышал какие-то голоса в коридоре, но те быстро стихли. Наверняка Лизавета опять с кем-то сцепилась, кто еще может скандалить в такое время?
Утром он привычно заметил Ульяну, но та только томно вздохнула, посмотрела на него странно и ушла, избавив от своей компании. Странное дело, но в последнее время гувернантка все больше тяготила его. Особенно после того, как с ним связался учитель Федора из гимназии и рассказал о том, что у сына ухудшились оценки. А еще Гордеев-младший дважды прогулял занятия по физической культуре, что было уж совсем неслыханно.
При этом Ульяна вчера разливалась соловьем и рассказывала, как прекрасно идут дела у детей. Лучше их отличных оценок, только их прекрасное поведение, и все в таком духе.
Зато Софья объявилась вовремя, хоть и выглядела не выспавшейся. Она удалилась на кухню, откуда вскоре появилась с чашечкой кофе и устроилась напротив. Илья примирительно подвинул к ней тарелку бутербродов, которые нарезал с утра.
Честно говоря, за эти годы он здорово отвык готовить и накрывать завтраки самому, но в остальное время Алевтина Юрьевна так лихо справлялась со своими обязанностями, что можно было потерпеть небольшие неудобства.
Софья поблагодарила его, без стеснения взяла себе бутерброд и тут же его надкусила.
– Я постараюсь поговорить о работе для вас, – начал Илья, – но возникли сложности с Федором, придется сегодня навестить гимназию. Так что не знаю, когда доберусь до педиатрии.
– Не ругайте только, преподаватель к нему откровенно придирается из-за дополнительных занятий танцами. Твердит, что будущему боевому магу надо заниматься втрое больше остальных, а не дрыгать ногами под музыку.
От удивления Илья чуть было не подавился кофе. Просто в голове не укладывается! При чем здесь Федор и танцы? Бред какой-то.
– А вы откуда об этом знаете? – наконец проговорил он.
– От Ксении.
Софья невозмутимо пожала плечами и продолжила жевать бутерброд, как будто ничего особенного не происходило. Просто девушка, которая еще и месяца не прожила у него дома, знает о делах его детей куда больше него самого.
– Странно, что Ульяна ничего об этом не сказала.
– Замуж за вас собирается, поэтому и пытается представить все в лучшем свете. Мол, поглядите, какая я прекрасная женщина, и как цветут ваши дети под моим присмотром.
– Ульяна? Замуж? – кофе он все же отставил, чтобы ненароком не опрокинуть. – Да она меня боится! Зачем ей такой муж?
– Дайте-ка вспомню, сейчас-сейчас, вы же перечисляли, почему являетесь завидным женихом… – Софья пощелкала пальцами, – там было что-то о столичных красавицах, стоящих в очереди за вами. От себя бы еще добавила, что вы целый день пропадаете на работе, а когда и ночами дежурите, домашними делами не интересуетесь, а несколько минут перед сном можно и потерпеть.
Нет, надо было не только кофе, но и стол двигать. Потому как Илье нестерпимо захотелось вскочить, опрокинуть его и заорать. Но через секунду он уже устыдился этого порыва. Нашел с кем скандалить, с собственной невестой, пусть и фальшивой. И из-за чего? Проблем сына в гимназии? Странного поведения гувернантки? Умом Илья это понимал, и все равно не мог успокоиться.
Но и Софья потеряла свою невозмутимость, сидела напротив и сверлила его взглядом. Того и гляди тоже вскачет и чайной парой об пол. Дребезги от разбившейся посуды представились очень явно, хотя раньше Софья не допускала такого бурного проявления чувств.
Илья заставил себя выдохнуть и как можно спокойнее ответить:
– Я, знаете ли, не хочу быть таким мужем, которого только терпят.
Насчет «нескольких минут» он решил не оправдываться. Софья точно не знает, о чем говорит. И если так разобраться, то брачные ночи с Ульяной в такой промежуток бы и укладывались. Как раз бы хватило зайти в комнату, поглядеть, как она лежит на кровати, замотавшись в одеяло по подбородок и сверкает поверх него глазами навыкате. Почему-то в его видении те еще по-кошачьи отражали свет, а с губ Ульяны срывалось зловещее «у-ух!». После такого уже не до супружеского долга, дойти бы к себе, запереться на засов и принять снотворного. Тройную дозу.
– И вообще, что за дикая идея насчет Ульяны? – продолжил он. – Как вам такое только в голову пришло?
– Удивительно, как вам не пришло! – тут Софья все же вскочила на ноги и оперлась руками о стол. – Вы вообще ничего вокруг не замечаете! Дома творится Фанасия знает что, а вы отсиживаетесь на работе.
– На работе я работаю, даже на двух, чтобы обеспечиваться всех. И если за чем-то не успеваю следить, то только от занятости, а не потому что я такой плохой отец.
– Ха! – она выпрямилась и подбоченилась. – Кому другому расскажите. Все женщины работают, смотрят за домом, детьми и бестолковым мужем. Так что не пытайтесь оправдаться, на мне это не сработает.
– Да что у меня не в порядке? – Илья тоже встал, в который раз отметив, насколько выше Софьи. Но
