зацепила их на поручне, а затем повернулась к нему спиной, плавно наклонилась, оперевшись руками о зеркальную стену лифта, и сказала:
— Рекомендую провести внутренний осмотр, — её голос дрожал от возбуждения. — Необходимо убедиться в отсутствии нарушений в самой узкой… служебной дырочке. Конфиденциальность гарантирую, — прошептала она, и её голос дрожал от нетерпения.
— Ну, раз есть такие гарантии… — голос Игоря сорвался на хрип. — Тогда я чувствую себя в полной безопасности с вами.
Он наклонился, облизал свою ладонь, проводя языком по коже, а затем медленно провёл мокрой рукой между её ягодиц, смазывая её напряжённый, горячий вход. От его прикосновения она вздрогнула, и тихий стон вырвался из её груди.
— Проверим готовность к приёму… оборудования, — он с лёгким усилием ввёл в её влагалище указательный палец. Внутри было тесно, обжигающе влажно и невероятно туго. Её мышцы судорожно сжались вокруг его пальца. — Влажность… выше нормы. — Заключил он и, вынув палец, с наслаждением наблюдал, как её влагалище на мгновение осталось приоткрытым, пульсируя. Затем, направив головку своего члена к самому её центру, он медленно, преодолевая упругое сопротивление, вошёл в неё. Оба замерли на секунду, привыкая к ощущениям. Он чувствовал каждую складку, каждое биение её тела.
— Полное погружение, — выдохнул Игорь и, положив руки на её бёдра, начал медленно, почти невыносимо размеренно двигаться.
Первые толчки были медленными, глубокими, заставляя её чувствовать каждый сантиметр. Она подавила стон, прикусив губу, её пальцы побелели, вцепившись в зеркальную стену. Но с каждым движением контроль ослабевал. Игорь ускорился, и тихие всхлипы превратились в прерывистое, хриплое дыхание.
— Тише… — успела прошептать она, но это было бесполезно.
Его темп стал жёстче, яростнее. Стоны уже не сдерживались, они вырывались из её горла громко, отчаянно и влажно, в этом маленьком пространстве кабины. Игорь обхватил Марину рукой с передней стороны, его пальцы нашли её вздувшийся, твёрдый клитор и начали быстрые круговые движения.
Он чувствовал, как её тело захлёстывают волны спазмов, как от его пальцев и толчков она становится совершенно мокрой. Щедрая, горячая смазка заливала его пальцы, стекала по его члену и капала на его ноги, оставляя липкие блестящие следы на коже. Её ноги подкашивались, и она почти повисла на его руках, полностью отдавшись потоку ощущений, её крики уже ничто не могло заглушить. Игорь, подстёгиваемый её стонами, начал двигаться ещё быстрее и глубже, чувствуя, как её внутренние мышцы судорожно сжимаются вокруг него в преддверии оргазма.
— Я… всё… — выдохнула она, и её тело обмякло, затрясшись в серии мощных спазмов.
Но Игорь не останавливался, продолжая трахать её влажную, пульсирующую вагину.
— Я тоже скоро… — прохрипел он, чувствуя нарастающую волну.
— Только… не в лифте… — она с трудом выговорила сквозь наслаждение. — Иначе… заметят… Давай… в рот…
Игорь кивнул, ускорившись до предела. Через несколько секунд он выдохнул:
— Сейчас…
Он резко вытащил из неё свой мокрый член. Марина, почти не соображая от пережитого оргазма, быстренько развернулась и встала на коленях, обхватив рукой его член у основания, и взяла в рот. Игорь, схватив её за волосы, вошёл глубоко в её горло, до самого упора, и с хриплым стоном выпустил в него несколько горячих струй спермы. Она подавилась, её тело содрогнулось, но она не отстранилась, проглатив всё до последней капли.
Когда он отпустил её волосы, она откашлялась, вытирая слёзы. Её взгляд, красный от слёз и наполненный смесью опустошения и удовлетворения, встретился с его взглядом.
— Инспекция… завершена, — прохрипела она, с трудом поднимаясь на дрожащих ногах.
Игорь, всё ещё запыхавшийся, прислонился к стене лифта.
— Было круто, когда повторим? — спросил он, ловя её взгляд. — Или на это всё? Теперь снова официально?
Марина, уже натягивая трусики, усмехнулась. Её движения были резкими, деловитыми, но пальцы слегка дрожали.
— Конечно, официально и только по правилам. Здесь по-другому нельзя, но… может и повторим.
Он безмятежно наблюдал, как она приводила себя в порядок. Это было странное, почти интимное зрелище. Она подтянула кружевные трусики, затем наклонилась, чтобы поднять брюки, и он увидел, как по её спине пробежала лёгкая дрожь. Она застегнула ширинку, поправила блузку, и, наконец, водрузила обратно на нос очки, снова превращаясь из страстной, кричавшей женщины в сотрудницу службы безопасности. Её волосы были слегка растрёпаны, макияж немного размазан в уголках глаз, но взгляд, усиленный стёклами, уже был собранным и острым. Она поймала его взгляд в зеркале и быстро провела пальцами по волосам, возвращая им подобие служебной причёски.
— Правила, — повторила она, будто напоминая себе. И, повернувшись к нему, добавила уже твёрже: — На следующем совещании по безопасности у нас будет новый пункт. О нештатных ситуациях в лифтах, — улыбнулась она.
— Хотел бы я, чтобы вы тогда лично проинструктировали меня по этой теме, — пошутил Игорь.
Марина фыркнула, собираясь ответить, но её взгляд упёрся в часы на панели.
— А они нас вообще собираются отсюда вытаскивать?
В этот момент за дверью лифта послышались шаги и голоса. Самый громкий и пронзительный был хорошо знаком.
— … и, как вы понимаете, согласно регламенту эксплуатации пассажирских вертикальных транспортных систем, пункт 12.4, подпункт «В», необходимо не только устранить неисправность, но и составить трёхсторонний акт о произошедшем инциденте с участием представителя службы охраны труда! — доносился за дверью утомительно-назидательный голос Семёна Семёновича.
Затем раздался голос ремонтника, спокойный и усталый:
— Да уж, давайте просто дверь откроем, а бумажки потом.
— Никаких «потом»! — всполошился Семён Семёнович. — Без акта я не могу допустить их к дальнейшей работе! Это нарушение всех процедур! Мы не знаем, какое психологическое воздействие оказала на них эта внеплановая остановка! Возможно, у них развилась клаустрофобия или, наоборот, немотивированная эйфория! Их необходимо опросить!
В этот момент механизмы щёлкнули, и двери лифта с шипением разъехались. На пороге стоял растрёпанный ремонтник с гаечным ключом и Семён Семёнович с планшетом, готовый к составлению протокола.
Увидев их, Семён Семёнович поднял брови с выражением глубокой озабоченности.
— А-а-а! Коллеги! Вы живы-здоровы? Ну, слава богу! — он сделал паузу, чтобы драматизировать момент. — Но, как вы понимаете, ситуация чрезвычайная. Мне придётся составить акт о нарушении режима рабочего времени по вине сторонних технических факторов. И, Марина Игоревна, вам, как представителю службы безопасности, объясните, почему вы не воспользовались аварийной связью в первые тридцать секунд простоя. Это, знаете ли, вопрос дисциплины!
Он уставился на них своими
