Сказано же — времени мало, а они все равно за свое. Что за народ?»
— Рыжик, ты их понимаешь?! — удивилась я.
«Григора же понимаю, эти духи — такие же», — пояснил лисенок.
— И то верно! И почему я полагала, что Григор особенный?
Когда мы оказались дома, день упрямо клонился к вечеру. Я поторопилась в лабораторию и, тщательно следуя инструкции, приготовила противоядие. К счастью, его не требовалось долго настаивать. Смешал и можно употреблять.
Разлив подогретый в большой колбе состав по чистым зачарованным пузырькам, обрадовалась, что получилось целых пять доз. Храниться противоядие могло в таком виде бесконечно.
Прихватив один пузырек, поспешила в дом Барни. Поздоровалась с его пра, которая пробормотала в ответ что-то невнятное, и ворвалась в спальню. Малла по-прежнему была у кровати парня — поила его водой или болтушкой.
— Долго же ты противоядие искала. Небось, пришлось весь дом перерыть сверху донизу? — поинтересовалась колдунья с укором и только потом взглянула на меня.
— Пришлось зайти немного дальше — прогуляться к Трещине и обратно. Вот держи — свеженькое!
Я протянула ей пузырек с противоядием. Глаза колдуньи удивленно распахнулись. Она медленно перевела взгляд на меня.
— Так ты что же, сама его приготовила?!
— Ага. — Я кивнула не без самодовольства.
— Ушедшие боги! Неужто и на стирюка охотилась тоже сама?
Я снова кивнула и улыбнулась.
— Ада… — выдохнула Малла, выразив весь спектр эмоций от недоверия и удивления до благодарности.
Схватив пузырек, она влила его содержимое в рот парню и зажала ему нос, придерживая нижнюю челюсть. Барни судорожно сглотнул, а затем его сотрясла дрожь.
— Что это с ним? Так и должно быть? — напряглась я.
Первый раз в жизни я готовила подобное снадобье. Стало страшно, что напутала что-нибудь и, вместо того, чтобы вылечить, сделала хуже.
— Очищение пошло. Ты это… Лучше выйди. Ни к чему тебе смотреть на то, что будет дальше.
Барни выглядел совсем плохо, когда я пришла, а теперь дополнительно приобрел зеленоватый оттенок, став похожим на несвежего мертвеца. Решив, что на сегодня с меня довольно острых ощущений, я прислушалась к совету Маллы и выскочила за дверь.
— Йоланда! — скрипучим голосом позвала меня старуха, сидевшая подле печи.
Убедившись, что она обращается именно ко мне, я подошла ближе.
Впрочем, ничего удивительного. До того, как Ульдрахор изменил мне цвет глаз и волос, я и правда чем-то походила на сестру прежнего короля. Для древней бабульки, которая толком уже и не видит, немудрено перепутать.
— Зря ты дочку ему отдала! — принялась журить меня пра Барни. — Ой зря… Герцог ентот хуже иной твари из Бездны! Чтоб он сдох, паскудник! — заявила она, сплюнув в угол.
Говорила бабка так четко, словно бы вернулась в разум.
— Это вы о чем, бабушка?
— А? Не слышу! — Старуха приложила ладонь к уху.
— Вы про герцога сейчас сказали. Как его имя? — переспросила я громче.
— Имя? — Бабуля медленно обвела взглядом маленькую кухоньку и нахмурилась, словно вспоминая. — Так, Пиланой меня звать-то. А дочку мою — Анетой. Играет она во дворе, непоседа! Как придет, ужо я ей хворостины всыплю…
Старушка явно провалилась в прошлое, и я поняла, что продолжения о герцоге уже не услышу. И не узнаю, почему он хуже иной твари Бездны…
На полпути к своему дому я резко остановилась, сообразив, что показалось мне неправильным: старая Пилана журила герцогиню за дочь, но у Йоланды Энградир родился только сын! Тариона действительно отдали, но вовсе не герцогу, а ее родному брату на воспитание. Йонгар Эстелар вырастил Тариона Энградира как собственного сына, и тот принял имя правящего рода Эстелар, когда взошел на трон.
И все же слова старухи сильно меня взбудоражили. Возможно, в ее памяти все перепуталось, но я слышала, что люди, в отличие от драконов, в таком почтенном возрасте зачастую намного лучше помнят прошлое, чем то, что ели сегодня на завтрак.
Приглушенные детские голоса донеслись с террасы, когда я оказалась у подножья лестницы. Похоже, местные сорванцы задумали новое хулиганство.
— Ничего не вижу! — посетовала девочка и пискнула: — Ай.
— Слезай уже! Моя очередь! — вторила ей вторая.
— Будете толкаться, не стану вас на плечи сажать! — возмутился мальчишка.
— Тсс! — шикнули на него обе хулиганки разом.
Я тихонько взбежала по ступеням и остановилась, осторожно высунувшись из-за угла. Дети зашли с той стороны дома, которую не было видно из деревни, и заглядывали в окна. Причем рыжая девочка стояла на цыпочках, вытянув шею, а темноволосая — сидела на плечах у Трина без особой на то необходимости.
Интересно, и что же им здесь понадобилось?
— Не вижу! — снова посетовала рыженькая.
— Я точно знаю, крисп у нее. Видела, как чужачка бадью на улицу на ночь выставляет, — заявила Заводила. — А давайте завтра пораньше встанем и ее украдем вместе с духом? — предложила она и посмотрела на Трина.
— Не надо! Сейрина Ада рассердится! — возмутился тот.
— Дух наш. Это мы его поймали, — напомнила Заводила.
— Уже не наш. Сейрина себе его забрала. Теперь он ее.
— Да какое тебе дело? Она ведь даже не узнает, что это мы.
— Ну… Она моего брата вылечила, вообще-то. — У парнишки проснулась совесть.
— Твой брат — тупая малявка! Не надо было зеленые ягоды есть! А ты — трус!
— Может, Родим и малявка, но он не тупой! Не обзывай моего брата! И я не трус! — возмущенный Трин ссадил Заводилу с плеч и насупился.
— Скучный ты! Вот вырасту, не пойду за тебя замуж. За Мирта пойду, а за тебя нет!
— Не больно-то и хотелось! И Мирту ты нужна, как козе балалайка. У него Верена есть. И, вообще, моя мамка тебя не любит, м! — Трин показал девочке язык.
— Кажется, я что-то вижу! — перебила их рыжая подружка. Все время, пока они ссорились, она продолжала заглядывать в мое окно. — Ушедшие боги, лисенок! С двумя хвостами и с… крылышками! — пискнула она восторженно. — Какой хорошенький!
— Дура ты! Не бывает лисят с крыльями! — тут же высмеяла ее Заводила.
Тем не менее вместе с Трином она приникла к окну.
Я решила немного проучить малолетних хулиганов и заодно сбить спесь с несносной девчонки.
Страшная оскаленная морда
