же будет отправлена на химиотерапию, чтобы уничтожить мутирующий ген. Потом мы трансплантируем ей костный мозг донора и будем ждать реакции организма.
— Сколько это займёт?
— Не могу сказать точно, но я обещаю, что сделаю всё возможное.
Ожидание. Невыносимое ожидание, которое буквально сводит с ума. Ты сидишь в коридоре и не можешь повлиять ни на что. Ты абсолютный ноль. Никчемное существо, которое не может помочь собственному ребёнку.
— Вадим, готовься! — оглушающий крик Захара выводит меня из транса.
— Что это значит?
— Ты идеальный донор для Маруси. Это впервые в моей практике, чтобы отец так хорошо подходил по генотипу. Маруся уже на химиотерапии. У нас мало времени.
— Я же обещал тебе, что Маруся будет жить! — проговаривает Вадим прямо мне в губы. — Я спасу нашу дочь, Оль. Я обязательно ее спасу.
Глава 52
Вадим
После сбора материала, меня затолкали в палату. Тело ломит, словно у меня грипп. Пытаюсь встать с кровати, но перед глазами плывёт.
Я слышал, как Захар отдавал распоряжения. Надеюсь, Маруся в порядке.
— Ну как ощущения? Мотает?
Наглым образом в палату врывается Миша. Как бы я его терпеть не мог, но сейчас очень рад его видеть.
— Отстойно. Ощущение будто грипп словил. Как Маруся?
— Всё в порядке. Ей провели операцию. Оля спит в соседней палате.
— Зашибись, — прикрываю глаза. Всё позади.
— После операции, Маруся проведет в больнице около месяца. Ей нужен контроль.
— Я отвезу её домой. У нас всё подготовлено. Я сделал палатку…
— Тормози. Это не простуда. Здесь всё серьёзно. Она останется здесь, и Оля даст добро.
— Хорошо, если Оля согласна, то я за.
— Могу задать вопрос? — его голос начинает нервировать, но это лучше, чем находиться в неведении.
— Валяй. Но если это касается Оли, то я ничего не скажу. Она моя жена.
— Отчасти. Ты же затевал весь этот цирк ради контракта, но Оля ничего больше не говорила про него. Тогда почему ты всё ещё удерживаешь ее?
— Если ты имеешь в виду наш с ней контракт, то его давно не существует, и она в курсе. А если про то, что мне нужна была жена, чтобы поднять бизнес на новый уровень, то… пошло оно всё к чёрту. Знаешь, не всё можно измерить деньгами. Я раньше думал, что чем выше смогу забраться, тем больше у меня будет власти, а потом посмотрел в глаза своих девочек и послал всё к чёрту. Да пусть хоть весь мир рухнет, но я останусь рядом с ними. Знаешь, я тут что подумал. Маруся поправится, я сграбастаю их в охапку и увезу на какой-нибудь далекий остров посреди океана. Вдали от городской суеты. Заведу с Олей ещё двоих детей. Мальчика и девочку. Мы будем жить вдали от всей этой херни и наслаждаться жизнью.
— Погоди, — подозрительно напряженно вскакивает Миша, прерывая мои мысли. — Ты разве не знаешь?
— Не знаю о чем? — испуганно приподнимаюсь на кровати. Тревога мгновенно проникает в разум.
— У Оли во время родов было сильное осложнение. Ей нежелательно еще раз беременеть. Нет, не так. Я ей запретил заводить детей.
— В смысле, ты запретил? — завожусь с пол-оборота. — Кто ты такой, чтобы запрещать ей иметь детей? — рычу, глядя ему в глаза.
— Я её врач. И слушай меня внимательно. Если она забеременеет, то умрет или она, или ребёнок. Поэтому прежде, чем сувать в неё свой хер, задумайся о том, как сделать так, чтобы это не обернулось трагедией, — бросает он с вызовом.
Сердце пропускает удар. Черт. Она ничего не говорила. Она же ни разу не сказала об этом. Она принимает таблетки? Мы же с ней столько раз… Я не предохранялся потому что думал что она на таблетках. Она же не могла забеременеть или…
— Блядь, чувак, только не говорите, что ты уже заделал ей ребенка!
— Я не знаю. Она не говорила. Я не знаю… Какой процент того, что она могла залететь?
— Смотря, как часто вы спали, не думая о защите.
— Она не пьёт таблетки?
— Вряд ли. Она бы спросила у меня, какие лучше.
— Тогда почему она не сказала мне? Она знает, что ей больше нельзя иметь детей? — паника становится невыносимой. Мне всё труднее дышать, а что если я её потеряю? Если она беременна.
— Вероятность беременности невелика. Я говорил ей. Не хотел пугать её и…
— Черт! — хватаюсь за голову. Нет. Нельзя. Никак нельзя допустить подобного. — Сделай анализы. Я должен быть уверен, что она не…
— Если она окажется беременна, то я собственными руками придушу тебя. Тебе ясно? — испепеляет меня Миша.
— Думаешь, я бы поступил так, зная о последствиях? Какова вероятность, что в случае чего всё закончится благополучно?
— Не больше одного процента. Молись, чтоб она оказалась не беременна.
Дверь с грохотом закрывается. Почему я не подумал о защите?
«Потому что ты хотел владеть ею полностью. Хотел насладиться ее манящим телом в полном объёме» — вторит подсознание.
Потому что ты подсознательно хотел ещё одного ребёнка от неё.
Вскакиваю с кровати и иду к ней. Миша сказал, что она в соседней палате. Без стука распахиваю дверь.
Оля сидит на кровати. Она совсем побледнела. Ее глаза опухли от недосыпа. Я понимаю, как ей тяжело ждать вердикта врачей.
— Как ты? — подхожу ближе, утопая в её взгляде.
— Нормально… Жду новостей. Спасибо тебе, что…
— Не говори глупостей, я не мог поступить иначе. Она же моя дочь, — касаюсь ее бархатной кожи, стараясь подобрать слова. — Тебе больше нельзя заводить детей? — выдаю на одном дыхании.
— Все-таки Миша тебе рассказал, — она опускает глаза.
— Да. Почему ты не сказала мне?
— Потому что мне не то, что нельзя. Миша сказал, что это нежелательно, да и вероятность того, что я смогу забеременеть крайне низкая. Во время родов что-то пошло не так. Я не помню как он это назвал, но у меня минимальные шансы забеременеть вновь. Ты разочарован? Если хочешь разорвать отношения, то я пойму. Я же помню, что ты всегда мечтал о большой семье и куче детей, а я…
— Не говори глупостей. Даже если ты никогда не сможешь иметь
