сказал тихо и положил ладонь ему на загривок.
Рид прижал уши, дёрнул хвостом и отстранился с таким видом, будто ничего не произошло и вообще он просто мимо проходил. Улёгся у стены и демонстративно отвернулся.
Дина немедленно рванула к нему, ткнулась в бок и затихла. Кот обвил её хвостом и замер, и через связь я поймал последний образ: тот же пол, та же комната, но теперь я сижу за столом, а не лежу. И от этой картинки шло тепло.
Последним вошёл Герхард. Чистая рубаха, латаная, но свежая. Новый гарпун на поясе с хорошо обмотанной рукоятью. Серый глаз нашёл меня за столом, задержался на секунду и двинулся дальше, к миске, к чайнику, к Дине под столом.
Он прошёл через комнату не так, как в прошлый раз. Тогда старик тащил себя от стены к стене, и каждый шаг деревяшки звучал как извинение. Сейчас же он шагал ровно, и крюк висел у бедра свободно, а не прижимался к телу.
Сел напротив. Положил крюк на столешницу. Железо глухо стукнуло о дерево.
— Выспался? — спросил он тем же сухим тоном, каким говорил всё, от «уходи» до «завтра утром поддержу».
— Почти. Ещё несколько суток, и был бы вообще как новенький.
— Хах, этак мне с тебя уже аренду за проживание брать придется, — Герхард хмыкнул.
Марен поставила перед ним миску и чашку. Он кивнул ей коротко и взялся за еду.
Мы ели молча. Дина получила свою долю и урчала под столом, а Рид лениво жевал хвост, который Марен положила ему в отдельную плошку. Хибара наполнилась звуками жующих ртов и довольным сопением черепашонка, и на пару минут мне показалось, что это самое мирное утро за последние полгода моей жизни.
Когда миски опустели, Герхард отодвинул посуду и постучал крюком по столу. Я уже догадался, что предваряет этот жест: пора переходить к делу и поговорить о серьёзных вещах.
— Вече собралось на следующий день после твоей речи. Спорили до ночи.
— И?
— Приняли. Три старейшины вместо одного главы.
Я замер с чашкой у рта. Именно то, что я предложил, стоя на подгибающихся ногах с острогой вместо костыля, не зная ни одного имени толком и не будучи уверенным, на сколько мне ещё хватит сил.
— И кого выбрали?
— Арада, — Герхард загнул палец на единственной руке. — Хельмут, отца Горана Хольма.
Он посмотрел мне в глаза.
— И меня.
Вот теперь всё встало на свои места. Ещё вчера поселение его списало за ненадобностью и чуть не обезглавило вместе с внучкой. И вот он сидит за столом в чистой рубахе и говорит, что он теперь один из глав поселения. И было видно, что Герхард приняли тяжесть ответственности и не собирается жаловаться на трудности или перипетии судьбы.
Марен у окна опустила взгляд на свои руки. Уголки губ дрогнули, а пальцы стали перебирали браслет чуть быстрее.
— Арад взял на себя внешние дела и торговлю, — продолжил Герхард. — Хольмы всегда держали лучших бойцов, так что оборона и промысел теперь на их старшем. Ну а я взял общину и наследие. Все важные решения принимаем большинством.
Я задумчиво кивнул. Звучало логично. Бывший глава, у которого остались связи с другими поселениями, лидер крепкого клана с отрядами бойцов, и старый охотник. Они точно не дадут друг другу перетянуть одеяло на себя. По крайней мере в теории.
— Хардмиды? — спросил я.
— Их имущество конфисковано в общинный фонд. Клан потерял право выставлять больше одного участника на состязание, — ответил старик. — Но виру за тебя и твоих питомцев они ещё не выплатили.
— Ждут, пока я назову цену?
— Новое руководство ждёт встречи с тобой, — поправил Герхард. — Там и обсудим размер виры. Заодно обговорим условия передачи наследия.
— Я готов.
— Арад и Хольм ждут к обеду, — Герхард прищурился. — Если ты в состоянии не падать в обморок посреди переговоров.
Обморок. Ха-хах. Я не падал в обморок, а просто решил прилечь, чтобы собраться с мыслями.
Но спорить не стал.
Допил чай и откинулся к стене. Тело подпиталось, голова работала. И вот теперь, когда насущное было решено, в голове снова всплыл вопрос, который сидел там с самого грота.
Поднял правую руку. Пять выемок на костяшках. Каждая означала свойство, которое я не мог активировать без камня. Первое — «Подчинение» — само по себе стоило целого арсенала. Усиливать или ослаблять культивацию любого практика на моей ступени или ниже, если мои звёзды превышают его. А что скрывалось за оставшимися четырьмя, я даже предположить не мог.
— Герхард. Ты за плечами имеешь тридцать лет охоты на монстров и жизнь в этих водах. Камни для артефактов такого типа тебе попадались?
Старик наклонился ближе и изучил выемки единственным глазом. Несколько секунд он молчал, потом откинулся назад.
— Нет. Артефакты с гнёздами я встречал, но каждый требовал камни определённой породы. А если это наследие Первого Основателя, то и камни из той же эпохи. Четыре тысячи лет назад здесь использовали материалы, которых давно ни кто не видел.
Четыре тысячи лет. Артефакт пережил эпохи, а инструкция к нему затерялась вместе с теми, кто его создал.
— Где я могу это выяснить?
Герхард постучал крюком по столу дважды. Этот жест я видел впервые, и судя по паузе, он означал что-то серьёзнее привычного однократного стука.
— Хранилище Знаний, — сказал он. — Под центральной платформой, на нижних сваях. Там хранятся записи, карты и трактаты со времён основания поселения. Но то, что тебе нужно, в общем зале не лежит.
— Почему?
— Потому что есть Зал Особых Рукописей. Туда складывали всё, что касалось наследия Основателей, редких артефактов, запретных техник. Ключ от зала хранился у главы поселения.
— У Брана.
— У Брана. — Герхард выдержал паузу. — Теперь, стало быть, у совета старейшин. Доступ может одобрить только большинство. Двое из троих.
Я посмотрел на него, и он посмотрел на меня. Один голос у Герхарда уже есть. Остаётся убедить Арада или Хольма. А у меня как раз через пару часов встреча с обоими, на которой я собираюсь передать им шесть частей техники, равной которой поселение не видело за четыре тысячелетия.
— Два дела на одну встречу, — сказал я.
— Не теряй времени. Будь к полудню на центральной платформе.
Герхард поднялся, взял гарпун и
