мою ладонь. Вместе поднимаемся по ступеням к подъездной двери. Не знаю, чего ждать. Но не жду ничего хорошего, последние дни не располагают.
Взгляд женщины то ли испуганный, то ли измученный. Может, все сразу, мало ли что там ее муж наболтал.
— Надо поговорить, — говорит она тихо, когда мы равняемся с ней.
Ник только кивает. Молчим до самой квартиры. Я ухожу в спальню, чтобы переложить Аленку, но не закрываю дверь, надеясь услышать, о чем они говорят.
— Чаю хочешь? — спрашивает Ник. Быстро раздеваю малышку, чтобы не пропустить этот разговор. Хочу знать, чего ждать.
— Нет. Никита, что вообще такое происходит? Отец сам не свой.
Тишина. Ник молчит, полагаю, собирается с силами. Я сама замираю, перестав раздевать девочку.
А Ник начинает говорить. Все рассказывает, без утайки. О прошлом, о настоящем, будущем, а заканчивает фразой, после которой мне уже идти к ним просто страшно:
— И мы с Надей женимся в самое ближайшее время.
Прикрываю дверь в комнату дочки и замираю у стены перед входом в гостиную. Опять тишина. Потом женский вздох.
— Иди сюда, Надь, — раздается голос Ника.
Вздрагиваю, но захожу в гостиную, слегка краснея. Он меня услышал или догадался, что я тут подслушиваю?
Подхожу к Нику, он прижимает меня к себе, словно дает понять, что его решение не подлежит изменениям ни при каких условиях.
Женщина выглядит расстроенной. Переводит взгляд с Ника на меня, качает головой. Недовольна все-таки?
— Я люблю Надю, мам, — добавляет Ник, мое сердце заходится в груди. Кажется, я никогда не перестану так реагировать на его слова. — Мы просто хотим быть вместе. И все.
Она кивает.
— Белла улетела в Барселону, — говорит нам. — Сказала, свадьбы не будет. Илья так злился… Собрался лететь следом, разруливать… А когда я упомянула ребенка… Он просто взорвался. Наговорил какую-то ерунду и ушел, хлопнув дверью. Я ничего не поняла. Теперь понимаю. Значит, он все знал…
Женщина задумывается, погружается в себя, и я вижу на ее лице настоящее горе. Кажется, то, как поступил муж — для нее действительно тяжелый момент.
— Отец меня выгнал из фирмы, мам, — говорит Ник, я смотрю на него. — Сказал, что, пока не одумаюсь, никаких денег, работы в его фирме и… Никакой семьи.
— Никита, — женщина встает, подходит к нам, губы у нее дрожат.
— Я не знаю, чью сторону ты выберешь. Но выбрать придется, мам. Я не отступлю. Отец тоже, ты его знаешь.
Она долго молчит, мы тоже ждем ее ответа.
— Мы с Никой, конечно, будем вам помогать, — говорит наконец. — Я все, что могу, Ник. Ты же знаешь, как я далека от этой классовой ерунды. Главное, что у вас все по-настоящему. Если вы любите друг друга, то я всегда за вас.
Ник резко обнимает ее, прижимает к себе. Я осознаю, как это для него важно. Терять родителей, видеть, как они от тебя отказываются, нереально тяжело. И когда этого не случается — счастье.
Женщина не стирает скатывающихся слез, кидает на меня взгляд, а потом отпускает одну руку, которой обнимала Ника, и делает знак.
Неуверенно шагаю вперед. И она, посторонившись, принимает меня в их объятья.
— Спасибо, мам, — произносит Ник.
— Ты это заслужил, сынок. После всего того, что я наблюдала в твоей жизни… Я так надеялась, столько молилась за тебя. Все будет хорошо. Слышишь? Мы все уладим, со всем справимся.
Эти слова еще долго звучат в моей голове остаток вечера. И потом, когда я лежу ночью на груди Ника.
Нет, не стало проще, но стало спокойнее. Появилась вера в то, что все преодолимо. Насколько оказывается легче, когда ты понимаешь, что не один против всего мира. Когда тебя поддерживают. Сначала появился Ник, теперь его мама. Мой папа, уверена, тоже за нас. Сестра Ника. Моя подруга Оля и ее муж Ярослав. Он ведь так мне помог с работой, может, и Нику поможет?
Все будет хорошо. Обязательно.
— О чем думаешь, Надя? — спрашивает тихо Ник, гладя мои волосы. Я с улыбкой поднимаю на него взгляд.
— О том, как сильно я тебя люблю.
Эпилог
Спустя месяц
Ник
— Все будет хорошо, — Надя сжимает мою ладонь, я улыбаюсь в ответ.
Будет ли? Спорный вопрос. Очень спорный.
Месяц мы с отцом не общались. Ни одного гребанного слова, даже когда я пришел забирать свои документы из фирмы.
Понятия не имел, куда устраиваться, что делать дальше. Конечно, у меня есть опыт, и отцовская фирма на рынке мастодонт. Но… Но одно дело налажать там, где тебя страхуют и готовы к этому, совсем другое — сделать это в новой компании. Вот уж точно по голове меня не погладят.
Помогла Надя, оказывается, ее подруга замужем за бизнесменом. Он пристроил меня на хорошее место. Не те деньги, к которым я привык, но очень достойные тем не менее.
Наде не надо работать — это самое главное. Она может быть с Аленкой, заниматься нашей семьей. Возможно, потом найдется что-то для души.
Кручу на руке новую сплетенную ей феньку, точно такую, как у самой Нади теперь. Что мне нравится, то, что несмотря на все случившееся, она осталась такой же светлой и ясной. Доброй, открытой, чистой. Настоящее чудо.
С Аленкой остались Надины родители. Я, конечно, не был рад. Простить того, что сделала ее мать, пока не готов. Но они помирились. Долгие разговоры, слезы, обещания. Мать просила прощения, много раз, на вид искренне. Но я пока не решил, верить ей или нет. Так же искренне она врала своей дочери в глаза все эти годы. Боюсь, я всегда буду настороже рядом с этой женщиной.
А вот отец мне понравился. Мировой мужик. Сразу видно, в кого дочь пошла. Ему мы с Надей оба рады. А вот с матерью даже она общается напряженно. Думаю, их отношения вряд ли будут близкими. Если вообще были когда-то, что маловероятно. Такие, как ее мать, любят только себя и свои правила, а всех, кто им не следует, относят к низшему сорту.
В этом они похожи с моим отцом, и я бы, если честно, оставил этих людей подгнивать в собственном мирке величия. Но приходится идти на контакт.
Это ужин устроила мама. Специально в ресторане, чтобы не вышло скандала. Она знает, что отец не терпит ссор в публичных местах, значит, будет молчать. Я, правда, молчать не буду, если что. Но обещал маме сохранять спокойствие. Насколько это возможно.
— Привет, сынок, — мама целует меня, приобняв.
Потом обнимает и
