зачитывать, — Уважаемые верховные боги. Мой секретарь аида с вами намедни встречался и, как умел, донес до вас мою просьбу. Если бы у него каждый блин комом не выходил, я бы не стал вас лично беспокоить. Но поскольку дело деликатное, позволю себе продублировать суть сообщения от себя лично. Я бы очень хотел получить обратно находящееся у вас зеркало отражения времени. Надеюсь, к моей просьбе отнесетесь с пониманием, ибо хотя и считается, что сатане можно все, но оказаться на собственном балу с голым задом неприлично даже для сатаны. С уважением, ВАШ КНЯЗЬ… в скобочках приписано: тьмы.
— М-да, — резюмирую зачитанное, — Иронично, легковесно… и лично мне намек совершенно непонятен.
— Вот и мне непонятен, — озабоченно согласился Покапль, — Понятно одно, мы избежим очень больших проблем, если… когда найдём это проклятое зеркало и вернем князю тьмы.
Мы с Лулой переглянулись.
— Задача ясна. Мы пойдем?
— Обождите, — Покапль вытащил из ящика стола четвертушку желтого бланка, заполненного подозрительными бурыми чернилами, — Возьмите.
— Что это?
— Однодневная туристическая виза.
— Виза? Куда?
— В ад, — просто ответил зверобог.
— Что нам там делать?
— Встретьтесь еще раз с мастером зеркал. Расспросите, как проводится ритуал с зеркалом времени. Особенности, место проведения, одним словом, не мне вас учить. Любая деталь может пригодиться в поисках.
— Это виза на двоих? — со вздохом забираю листок.
— Групповая. Вы еще кого-то хотите с собой позвать?
— Есть на примете кое-кто, знакомый с обстановкой, — отвечаю без подробностей, — Не знаю, согласится ли пойти с нами…
— Постарайтесь что-то разузнать, Марк. Такая виза не просто редкость, а огромная редкость, — подчеркнул Покапль, давая понять, какой уровень доверия нам оказан.
— Постараемся.
Когда мы вернулись в кабину Гора, я начал озабоченно собирать по салону все, что выпадывало из дракона.
— Марк, ты уборку решил затеять? — удивилась Лула, — Может, пока займемся более насущными делами?
— Лула, — отвечаю, не отвлекаясь от занятия, — Из него уже дважды вывалилась вещь, сыгравшая ключевую роль в событиях. Сперва туфелька, потом зеркало…
— И что?
— Не удивлюсь, если из него вывалится еще что-то важное.
Я выложил на кушетке все подобранные вещи: стакан, подносик, полотенце, перо для чернил с обломанным наконечником, свисток, который не свистит и даже засохший цветок, непонятно как завалявшийся в бардачке.
— Целое бюро находок, — впечатлилась Лула, — Это все артефакты?
— Ну в городе богов любая вещь является артефактом, пусть даже и слабым.
Чтобы проиллюстрировать свои слова, я вставил засохший цветок в нагрудный карман серого пиджака, красный у меня теперь только для публичных выступлений.
Цветок оказался одежным артефактом. Строгий серый костюм превратился в вызывающий танцевальный наряд с блестками, даже добавилась шляпа похожая на сомбреро.
— Тебе идет, — Лула показала большой палец, — Станцуй чего-нибудь.
— Чего не умею, того не умею.
Я убрал цветок, а следом и остальные вещи в свой инвентарь. Поскольку в Горе теперь не так тесно, я отжал четверть куба пространства для личных целей. У меня теперь есть личная пространственная тумбочка.
— Ты думаешь, парень, это барахло может как-то пригодится в ритуале с зеркалом? — с сомнением спросил Гор.
— Во всяком случае, пусть полежит у меня. Есть не просит… все, давай на стоянку. Надо поговорить с Гектой.
— Я не поняла. А что делает на стоянке эта шл… женщина?
— Лула, давай без сцен ревности. Как штатному психиатру ей предоставлена жилплощадь от профсоюза.
Остановившись перед номером суккубы, я деликатно кашлянул и коротко постучал в дверь. Ноздри Лулы, решившей непременно идти вместе со мной, хищно раздулись. По ее мнению эта «шл… женщина» подобного деликатного обращения не заслуживает.
— Войдите. Не заперто, — послышался из-за двери хрипловатый голос суккубы, окативший с ног до головы волной эротического возбуждения.
Я шумно выдохнул, потянул дверь и зашёл. Лула зашагнула следом. Суккуба, одетая в какую-то легкомысленную почти прозрачную коротюсенькую ночнушку, лежит на кровати в расслабленно-развратной позе.
— Привет… извини… не помешал?
— Мне трудно помешать, — успокоила Гекта и с намекающей улыбкой добавила, — Присаживайтесь.
Поскольку в номере не наблюдается ни одного стула, присесть можно только к суккубе на кровать, чего я бы не рискнул. Лула, кстати, тоже. Она и так не знает, куда глаза девать от смущения.
— Спасибо, мы пешком постоим.
— Ну и зря, — сказала суккуба, — Вы оба какие-то напряженные. Вам бы обоим не помешало немного расслабиться.
Щеки Лулы стали пунцовыми.
— Гекта, мы по делу, — стараюсь звучать твердо.
— Ну если по делу… — с легкой досадой протянула Гекта, — … проходите на кухню. Вон та дверь.
Мы прошли на кухню, где нашелся и стол, и стулья.
— У нее еще и кухня есть, — возмущенно прошипела Лула мне в ухо. Я отнес высказывание к разряду риторических и отвечать не стал.
Гекта зашла следом буквально через полминуты. Она успела переодеться из легкомысленной ночнушки в еще более легкомысленный пеньюар, через который просвечивают ее темные соски.
Лула сглотнула и уставилась на свои руки. Я уже выработал небольшой иммунитет к суккубскому эроизлучению, а потому ограничился тем, что сосредоточил взгляд на ее переносице.
— Кофе будете? — спросила Гекта, включая кофейник.
— Можно… горло промочить…
— Так что у вас за дело? — разлив кофе, суккуба заняла третий стул напротив, ее соски уставились на меня как пистолетные дула… черт… смотреть только на переносицу.
Я пересказал ей последние события, включая получение туристической визы в ад.
— У меня к тебе, соответственно, просьба. Сходить в ад вместе с нами.
— Что ты, Марк, — отмахнулась суккуба,
