я перехватил его за запястье.
— Делай, что хочешь, Фрэй, но не трогай его собак, слышишь? Не трогай доберманов, он никогда этого не простит.
Не знаю, зачем я тогда это сказал, почему это было так важно. Наверно, какое-то предчувствие. Я так часто прощупывал Дэвона, так тщательно его изучал из простого интереса и любопытства, что теперь невольно начал применять полученные сведения и сделанные выводы.
Фрэй высвободил запястье и потрепал меня по щеке, как своего пса. Кому-то такой жест мог бы показаться унизительным, но у меня возникла только одна мысль: будет ли ему так же больно потерять меня, как Дэвону потерять Никту и Эреба? Остались ли еще в человеке, которого я так часто и без оглядки называл своим другом, хоть какие-то человеческие эмоции? Мне хотелось верить, что остались, иначе все было бессмысленным.
Посмотреть на этот поединок собрались практически все, кто был на тот момент на складе: и парочка матерых боевиков, зашедших, чтобы поразмяться с Гудвином, и даже Спарта, ради такого дела бросивший карабкаться по отвесной стене, не говоря уж об остальных подростках. Зрители сгрудились в центре, образовав круг — уличная потасовка, не иначе. Большинство поддерживало Фрэя, но это ненадолго: стоило ему проиграть — и он потеряет половину своих сторонников.
Гудвин отобрал у поединщиков ножи.
— Зря стараешься, — усмехнулся Большой Ко, — если понадобится, эти двое перегрызут друг другу горло зубами.
Негр стоял в передних рядах и все время плотоядно облизывал красные губы. Будет добыча. Будет пир горой.
По своей воле я не стал бы на это смотреть — и так от происходящего кружилась голова, а желудок завязывался в тугой узел — но Го подхватил меня под руку и как трактор протиснулся в первые ряды. Парни за нами тут же сомкнулись, напирая в спину и о чем-то оживленно переговариваясь.
— Полюбуемся, как он сейчас вздует этого заплетенного. Нечего нос от нас воротить. — Байкер хрустнул кулаками.
Я закрылся: если следить только за движениями противников, то, возможно, удастся отогнать чужие эмоции. Сосредоточенный разум всегда будто вытеснял ощущения.
Трудно было сказать, кто выйдет победителем. Фрэй рвался вперед, работал над собой, в последнее время так и вовсе на пределе возможностей. В нем чувствовалась какая-то странная сила сломленного и вновь восставшего духа. Кто-то скажет, что если на внутреннем стержне уже была трещина, то не составит труда сломать его и второй раз. Но мне казалось, что тут другой, исключительный случай, когда место спайки стало крепче, чем все остальное.
Удивительно, но Дэвона мне было почувствовать гораздо легче, чем Фрэя. Парень представлял собой удивительный сплав животного и рационального. Он хорошо знал, чего хочет, и не делал лишних движений. Судя по всему, Дэвон был здесь уже намного дольше чем мы — Гудвин даже занимался с ним отдельно, обучая какой-то непонятной смеси техник, каждая из которых, впрочем, непременно хотя бы отдаленно напоминала животные движения. Там были и ушу, и кунг-фу, и капоэйра, бандо, оренквон и еще что-то, название чего моя память так и не смогла удержать, а, может, просто и не существовало тому названия. Как бы то ни было, результатом этих занятий стала пластика, казавшаяся просто противоестественной — до мурашек по коже. Движения Дэвона сложно было предсказать, полагаясь только на зрение. Возможно, я мог бы это сделать на основании эмоций, но, слава богу, случай так и не представился.
Фрэй встретился с достойным противником, и это почему-то сгибало меня больше, чем все давление толпы позади. Я не просто желал ему победы, мне казалось, что поражение станет концом всему. Это «всему» было таким неопределенным и размытым, что выглядело ни больше ни меньше, как конец света.
Начало не предвещало ничего хорошего. Фрэй замер посередине в некотором подобии боевой стойки, а Дэвон тем временем наворачивал вокруг него круги. И хорошо бы на двух ногах, но нет, этот нечеловек использовал для опоры все четыре конечности: он перескакивал с места на место, переворачивался, кувыркался, словно исполняя какой-то танец. Хотел закружить и запутать свою жертву. К такому противнику сложно даже просто примериться, подойти. Сейчас он в одном месте, через секунду в другом. Траектория плавная и непредсказуемая. Атаковать практически невозможно.
Вот поэтому Фрэй и стоял. Он не поворачивался ни корпусом, ни головой за своим соперником, лишь поблескивали хрустальные глаза, ловившие боковым зрением каждое движение. Я уверен: он знал изучил Дэвона вдоль и поперек — долгие наблюдения, которые раньше мне казались непонятными, именно сейчас обрели смысл. И все же мертвая зона человеческого зрения была слишком обширной. С этим ничего не поделаешь.
Я и сам не заметил, как, плюнув на свои барьеры, стал прощупывать Дэвона.
— Сзади! — Крик раздался буквально за секунду до того, как парень с косичками все же атаковал. То, что это мой собственный крик, я понял только когда Го удивленно обернулся. Черт бы побрал эту недоделанную эмпатию! Когда же я уже научусь разделять свое от чужого?! На несколько мгновений резкое возвращение на землю выбило меня из колеи.
А тем временем Фрэй, предупрежденный моим выкриком, успел уйти от удара Дэвона, который не смог остановить свое движение, несмотря на потерю внезапности. Он растерялся буквально на доли секунды, и Фрэй, который, казалось, с некоторых пор не знал, что такое растерянность, воспользовался преимуществом и успел-таки достать чернокожего парня в бок. Косички, перетянутые разноцветными резинками, резко дернулись, сбиваясь с отлаженного ритма. Доберманы зашлись неистовым лаем, но несмотря на все опасения с места не сдвинулись. Хозяин был все еще в состоянии их контролировать.
Дэвон оправился быстро — снова закружил вокруг Фрэя, между тем не переставая посматривать на меня, будто гадая, посмею ли я крикнуть в следующий раз. Мне показалось это неплохой идеей. Никогда раньше такого не пробовал, но что если полностью подключиться к человеку и начать комментировать свои-его движения? Это нечестно. Но кому какая разница, парни вокруг галдели, как на стадионе, и каждый пытался подсказать что-то. Чем мои подсказки будут хуже?
Я попробовал расслабиться и тут же услышал над ухом недовольный голос Го:
— Эй, Инк, не налегай! Ты что, в обморок собрался тут хлопнуться?
Ну да, как же, непременно. В такой атмосфере полного слияния явно не получится.
