невероятным образом переместился в пространстве и очутился рядом со мной. Замахнувшись своим мечом из чёрного пламени, он рубанул изо всех сил. Оглушённый падением, я не успел отразить удар. Резкая боль впилась в мою левую руку. Сперва я не понял, что произошло, но мой огонь на пострадавшей руке начал гаснуть. Наконец пламя совсем потухло и я увидел, что лишился руки по локоть! Тогда я почему-то не чувствовал боли. Всё происходило будто не со мной. Я уловил быстрое движение соперника и на этот раз успел отпрянуть от очередного удара. Собрав все свои силы, я выпустил огненную струю в Омиса, но тот, словно охраняемый невидимой стеной, остался цел. Вдруг он начал убегать от меня в сторону города. Сперва я удивился, но потом сообразил, что колдун заманивает меня в город. Но зачем? Мысль об Илоне, подобно молнии, вспыхнула в моём сознании. Я бросился за Омисом в Амбухат. Плевать, что это ловушка! Плевать, что он заманивает меня в замкнутое пространство, где я, боясь поразить своих же воителей, не смогу использовать свой огонь в полную силу. Илона! Только она сейчас жила в моём сердце.
Омис передвигался с фантастической скоростью. Я бежал следом, отбиваясь от транкулов и уворачиваясь от тушканов. То и дело мне приходилось разбивать песчаные тела степных монстров. Я боялся опоздать, было предчувствие, что Омис знает об Илоне, о моих чувствах к ней. Как он мог узнать? Всё просто: он же могущественный колдун, умеющий раскрывать чужие тайны. Я бежал, забрызгивая и без того окровавленную землю красными струями, хлеставшими из обрубка, которым стала моя левая рука.
Добравшись до Амбухата, я нырнул в гремящий оружием город. Только сейчас я осознал, что оборона города окончательно прорвана. И, как назло, я так серьёзно ранен. Теперь я начал ощущать слабость от кровопотери. Чтобы продолжить борьбу, надо было остановить кровь. Я огляделся. Подходящих материалов для затягивания раны не было. Мозг мой бешено соображал и я не нашёл ничего лучше, как прижечь рану своим же собственным огнём. Вновь призвав пламя из глубины своего существа, я уставился на огонёк, играющей на моей здоровой руке. Мигом приложил обрубленную конечность к этому пламени. Боли не было или же от потрясения я её просто не чувствовал. Кровь вскипела и запеклась, образуя плотную корку. Запахло горелой плотью. Я уселся на несколько минут, чтобы перевести дух. Мимо носились воины.
— Вам плохо, господин? — услышал я чей-то вопрос и не сразу сообразил, что это меня спрашивали.
— Вы ранены? — вновь спросил зрелый мужчина, вооружённый одним только кистенём.
— Всё в порядке, — пробормотал я и встал на ноги.
— В Круглом доме жуткая битва! — прокричал мимо пробегающий воин, — нужна подмога!
— Круглый дом! Там же укрылись женщины и дети! — выпалил я и во весь дух помчался туда. На самом деле в ту минуту мне было плевать на женщин и детей. Я думал лишь об Илоне.
Ворвавшись в здание, я тут же оценил обстановку, она была не из лучших: моих людей теснили транкулы, а тушканы уже не сражались, а жадно пожирали павших. Я начал метать огонь из единственной руки в этих тварей. Люди, увидев это, воодушевились и принялись бороться с удвоенной силой. В какой-то момент мне показалось, что мы начали побеждать, но тут к своему ужасу я услышал крики Илоны. Я замер. Звуки доносились снаружи. Наверное подонок настиг девушку, когда та попыталась покинуть здание, в очередной раз ставшее местом битвы. Я тут же выскочил из Круглого дома и застыл, во все глаза наблюдая за тем, как Омис, схватив Илону за волосы, тащит её в сторону Степи.
— Омис! — заорал я и голос мой пересилил шум сражения, а может у колдуна был сверхъестественный слух. Он даже не обернулся, хотя и замер на секунду. Я бросился за ним, но не успел я настигнуть врага, как на него бросился один из моих воинов. Соратник спрыгнул с крыши соседнего здания прямо на спину Омису, когда тот волок девушку мимо. От неожиданности колдун разжал пальцы, и Илоне удалось вырваться.
— Илона! — срывал я голос. — Илона!
Я был уже близко и потому она услышала меня.
— Хизар! — бросилась она ко мне со слезами на глазах.
— Спрячься куда-нибудь, — поспешно ответил я и пронёсся мимо, намереваясь вступить в смертельную хватку.
Между тем Омис боролся с напавшим на него воином. Колдун был значительно сильнее. Соратник мой то и дело с грохотом ударялся то о стены, то о землю.
— Хизар! — прокричал мне мужчина, освободивший Илону. — Поджарь мерзавца!
Я с изумлением узнал голос Скитальца.
— Джек? — удивлённо пробормотал я.
Джек вцепился врагу в горло, тот наносил мощные удары по корпусу смельчака.
— Огонь! — охрипшим голосом кричал мне Джек. — Быстрее, Хизар, направь на него струю своего огня!
— Но тогда ты погибнешь вместе с ним! — возразил я.
— Плевать! Жарь его! — орал в исступлении Джек.
Я взглянул на свою руку, объятую пламенем. Нет, я не мог убить Джека. Только не сейчас, когда он спас Илону. Вместо этого я временно затушил пламя и, подбежав к Омису со спины, наотмашь ударил его кулаком по голове. Омис ударил Джека на этот раз гораздо сильнее, от чего тот выпустил из рук его горло и, согнувшись пополам, упал. Колдун медленно обернулся ко мне, и я не узнал его лицо. Оно исказилось до неузнаваемости, приобретая черты хищного зверя со страшным оскалом. Я понял, что сейчас злодей начнёт биться в полную силу.
— Хизар, — прохрипел корчившийся на земле Скиталец, — ему надо отрубить голову…только так его можно убить…
Я стал оглядываться по сторонам, ища подходящее оружие, ведь свой меч я давно уже выронил. Омис тем временем вновь сотворил из чёрного огня клинок, которым замахнулся на меня, но я вовремя увернулся. Однако равновесия не удержал и упал прямо под ноги врага. Омис ударил мечом, я откатился, и клинок врезался в землю. Краем глаза заметил, как Джек ползёт к валявшемуся возле павшего воина мечу. Скиталец взял меч и закричал:
— Держи, Хизар!
Он кинул клинок в мою сторону, но Омис сбил его на лету своим колдовским оружием. Его жуткая морда расплылась в чудовищной ухмылке. Но я не растерялся, а рухнул на живот, накрыв собой сбитый меч. Омис нанёс удар вновь, но я уже успел перевернуться на спину и встретить его клинок, выставив оружие перед собой. Удар! Скрежет металла! Шипение огня, словно он опалил мокрые дрова. Омис бил вновь и вновь, не давая мне встать. И вдруг что-то
