Выстрелов не прозвучало. В конце концов, Ваксиллиум распахнул дверь здания и помахал ей. Она торопливо выбралась из кареты и поспешила в его сторону.
— Ну? — спросила она.
— Две растяжки, — ответил Ваксиллиум, — снаряженные взрывчаткой. Больше никаких опасностей мы не обнаружили. Кроме разве что запаха, исходящего от Уэйна.
— Это запах неотразимости, — донесся голос Уэйна изнути.
— Заходите, — сказал Ваксиллиум, открывая перед ней дверь.
Она сделала шаг, но замешкалась на пороге.
— Здесь никого.
Она ожидала, что обнаружит там кузни и оснастку. Вместо этого, похожая на пещеру комната была пуста, как классная комната во время зимних праздников. Свет проходил сквозь окна, хотя в комнате было очень тускло. В зале пахло углем и огнем, а на полу были почерневшие участки.
— Спальные помещения там, — сказал Ваксиллиум, указывая на другую сторону литейного цеха. — Основная зала здесь двойной высоты тянется до половины здания, но с другой стороны имеется второй этаж. Посмотри, как они могли поместить около пятидесяти человек там, мужчин, которые могли бы действовать как литейщики в дни *** сохраняя впереди***
— Ага! — сказал Уэйн из темноты слева стороны залы. Она услышал грохот, затем свет затопил комнату, поскольку он отодвинул стену. Откатившись, оно открыла крупногабаритный доступ к каналу.
— Как просто это открыть? — спросил Ваксиллиум, забегая внутрь. Мараси последовала за ним.
— Я не знаю, — сказал Уэйн, пожимая плечами. — Достаточно просто.
Ваксиллиум осмотрел дверь. Дверь двигалась на колесах по маленькой выемке в полу канала. Он провел пальцами по канавке, наскребая смазку, который затем стал растирать между пальцами.
— Они используют это, — сказала Мараси…
— Именно, — сказал Ваксиллиум.
— И? — спросил Уэйн.
— Если они делали незаконные вещи здесь, — сказал Мараси, — они не хотели бы открывать всю сторону здания так часто.
— Может быть, они делали это, чтобы поддерживать производство, — сказал Ваксиллиум, поднимаясь.
Мараси задумчиво кивнула.
— Ох! Алюминий.
Уэйн извлек свои дуэльные трости, разворачиваясь.
— Что? Где? Кто стреляет?
Мараси почувствовала, что краснеет.
— Извините. Я имела в виду, что мы должны все здесь как следует осмотреть в поисках застывших капелек алюминия на полу. Понимаете, что‑то должно было остаться после ковки и выплавки оружия. Если нам удастся найти их, то мы убедимся, что это место действительно является бандитским укрытием, в противном же случае окажется, что информатор Уэйна попытался пустить нас по ложному следу.
— Паренек не врал мне, — ответил Уэйн, — У меня хорошее чутье на такие вещи. Он чихнул.
— Ты поверил, что Лизи действительно является танцовщицей, когда мы впервые ее встретили, — сказал Ваксиллиум, поднимаясь.
— Это совсем другое. Она женщина, а ложь — их природная стихия. Сам Бог сотворил их такими.
— Я… не уверена, как мне воспринимать такие слова, — сказала Мараси.
— Со стружкой меди, — ответил Ваксиллиум, — и со здоровой долей скептицизма. Как и все остальное, что скажет Уэйн.
Он протянул руку.
Она нахмурилась, и раскрыла ладонь. Ваксиллиум что‑то вложил в нее, какие‑то маленькие кусочки металла, похоже, что отодранные с пола, где они охладились и застыли. Они оказались серебристыми, легкими, и грязно — черными по краям.
— Я нашел их этажом выше, — пояснил Ваксиллиум, — Рядом с одной из закопченных секций.
— Алюминий? — спросила она с энтузиазмом.
— Да, — подтвердил он ее догадку, — Я не могу толкать их при помощи алломантии, да и сам их внешний вид тоже говорит о многом. — он изучающе посмотрел на нее, — Вы хорошо разбираетесь в таких вещах.
Она покраснела. Опять. "Пыль и прах!", подумала она. "Мне надо что‑то с этим делать."
— Все дело в отклонениях, лорд Ваксиллиум.
— Отклонениях?
— Числа, шаблоны, движения. Люди по своей природе могут показаться непредсказуемыми, однако нередко они следуют поведенческим шаблонам. Найди отклонение, выясни его причину, и, как правило, тебе удастся выяснить нечто важное. Алюминий на полу. Это явное отклонение.
— Здесь есть и другие, так?
— Открывающаяся дверь, — сказала она, кивнув в сторону двери на колесиках, — Те окна. Они чересчур закопченные. Вполне можно предположить, что кто‑то держал горящие свечи рядом со стеклом, чтобы целиком зачернить его и тем самым гарантированно скрыть происходящее в здании от любопытных глаз.
— Возможно, были и более естественная причина, — сказал Ваксиллиум, — Копоть, исходящая от кузней.
— Почему окна оставались закрытыми, когда процесс ковки был в самом разгаре, а помещение было окутано жаром? Те окна открываются достаточно легко, кроме того, они распахиваются наружу — именно поэтому сажа не должна была оседать на них. По крайней мере, уж точно не в таких количествах. Здесь одно из двух: либо они держали их закрытыми в процессе работы по той причине, что хотели скрыть происходящее, либо намеренно зачернили.
— Умно, — сказал Ваксиллиум.
— Тогда, вопрос, — сказала она, — что они ввозили или вывозили из здания через эту большую боковую дверь? Кое‑что достаточно важное, что бы они стали открывать эту дверь, даже имея такую большую проблему, как провести это перед окнами.
— Ну, это самое простое, — сказал Ваксиллиум, — Они похищали грузовые вагоны, и затем, соответственно, перемещали груз сюда.
— Что подразумевает, что после похищения они доставляли их по воде… — сказала Мараси.
— Что доказывает нам этот пример, — сказал Ваксиллиум с поклоном. — Они перемещали вещи сюда и отсюда через каналы. Фактически, используя каналы им удавалось вытаскивать груз из железнодорожных вагонов так легко.
Он зашагал дальше к двери.
— Куда ты идешь? — спросила она.
— Я собираюсь пойти и разнюхать вокруг, — ответил он, — А вы двое осмотрите спальни. Скажите, если заметите какие‑нибудь… отклонения, как вы выразились, — он замешкался, — И пусть Уэйн идет первым. Возможно, мы пропустили пару ловушек, и будет куда лучше, если на них подорвется он, а не вы.
— Эй! — сказал Уэйн.
— Я подразумеваю это со всей нежностью, — сказал Ваксиллиум, выскакивая через открытую сторону здания. Затем он продолжил. — И возможно от этого расцветет твое лицо, и убережет нас от необходимости смотреть на эту твою гриммасу.
С этим он ушел.
Уэйн улыбнулся. — Черт. Конечно приятно видеть друга снова в действие.
— Таким образом, он не всегда был таким серьёзным?
