— Полагаю, в этой истории и без того задействовано немало людей, разорванных на части. — прошептал Уэйн.
Ваксиллиум сердито посмотрел на него, хотя Уэйн этого и не заметил — его глаза по — прежнему были закрыты, а на лицо была надвинута кепка.
Мараси пнула его по голени, от чего он взвизгнул. Она покраснела.
— Чти память мертвых, — строго сказала она.
Уэйн потер ногу.
— Она уже начинает меня строить! Женщины.
Он вновь положил кепку на лицо и откинулся на спинку.
— Лорд Ваксиллиум, — сказала она, — Вы никогда не задумывались о том, что…
— О том, что кто‑то мог убить моего дядю? — спросил он — Я блюститель закона. И я размышляю, пусть даже поверхностно, об обстоятельствах каждой смерти, о которой мне доведется услышать. Однако отчеты, которые я получил тогда, не дали мне никаких оснований для подозрений. Вообще, одной из вещей, которую я хорошо уяснил за годы работы, стало понимание того, что обычные несчастные случаи тоже порой происходят, и за ними вовсе не обязательно стоит чей‑то злой умысел. Мой дядя был еще тем рисковым человеком. Его юность, проведенная за азартными играми, во взрослом возрасте превратилась в страсть погони за острыми ощущениями. Поэтому, в конце концов, тогда я сам же и признал, что эта трагедия является лишь несчастным случаем.
— Вы и сейчас так думаете?
— И сейчас так думаю, — сказал Ваксиллиум. — Интересно, если те отчеты, присланные мне, были немного слишком чистыми. Уже потом, все, возможно, было тщательно обработано, чтобы не пробудить моих подозрений. Кроме того, Тиллауме был там, хотя он оставался в поместье в день несчастного случая.
— А почему бы они могли убить твоего дядю? — спросила Мараси, — Разве в этом случае они не должны были опасаться того, что ты, опытный блюститель закона, вернешься в город для проведения расследования? Устранить твоего дядю — означает ненароком посадить себе на хвост Ваксиллиума, Стрелка Рассвета…
— Ваксиллиум — Стрелок Рассвета? — переспросил Уэйн, закатывая глаза. Он слабо хлюпнул носом и вытер его своим платком.
Она покраснела.
— Извините. Но в отчетах его назвали именно так.
— Это меня они должны так называть, — сказал Уэйн, — Ведь я люблю пропустить порцию хорошего виски поутру.
— Твое "утро" начинается после полудня, Уэйн, — сказал Ваксиллиум, — Я вообще сомневаюсь, что ты хоть раз видел рассвет.
— Это весьма нечестно. Ты просто все время заставал меня тогда, когда я решал встать попозже…, — он ухмыльнулся из‑под своей кепки, — Вакс, когда мы собираемся посетить Ранетту?
— Мы не пойдем к ней, — ответил Ваксиллиум, — Что вообще заставило тебя подумать об этом?
— Ну, хотя бы то, что мы в городе. Она тоже в городе, как раз перебралась сюда незадолго до тебя, и все такое. Наш дом разнесло на куски. Мы могли бы сходить к ней, понимаешь? Будь другом, хорошо?
— Нет, — настоял на своем Ваксиллиум, — К тому же, я вообще не уверен в том, где ее искать. Город слишком велик.
— Она живет в Третьем Октанте, — рассеянно сказал Уэйн, — Дом из красного кирпича. Два этажа.
Ваксиллиум удостоил Уэйна безразличным взглядом, в то время как Мараси заинтересовалась его словами.
— Что это за человек?
— Неважно, — ушел от вопроса Ваксиллиум, — Вы хорошо управляетесь с пистолетом?
— Не очень, — призналась она, — В стрелковом клубе в ходу винтовки.
Ну, винтовка вряд ли поместится в сумочку, — заметил Ваксиллиум, доставая пистолет из своей наплечной кобуры. Он оказался небольшим, с тонким стволом. Оружие было размером с ее руку.
Она с сомнением взяла его в руки.
— Главное, чего требует стрельба из пистолета, так это устойчивости. — начал Ваксиллиум, — Используйте обе руки, найдите достаточно низкое укрытие и упритесь в него. Не дергайтесь, не торопитесь, и внимательно следите за целью в поле зрения. Из пистолета тяжелее произвести точный выстрел, но подчас это происходит лишь из‑за небрежности в обращении с ним. Если винтовка уже по своей природе побуждает вас тщательно прицелиться перед тем, как выстрелить, то взяв пистолет, люди начинают считать, что им достаточно просто кое‑как навести его и поскорее нажать на спусковой крючок.
— Да, — ответила она, взвешивая пистолет в руке. Он оказался тяжелым, несмотря на обманчивые размеры, — Восемь из десяти констеблей промахиваются, стреляя в преступника из пистолета с десяти футов.
— Правда?
Она кивнула.
— Ну, — сказал Ваксиллиум, — Полагаю, что Уэйн не настолько плох в этом плане.
Эй!
Ваксиллиум взглянул на нее.
— Однажды я видел, как он пытался подстрелить кого‑то в трех шагах от себя. Закончилось все тем, что пуля попала в стену у него за спиной.
— Это не моя вина, — проворчал Уэйн, — Просто пули оказались на редкость вертлявыми подонками. Вообще, они не должны рикошетить. Металл же не отскакивает, это истина, твердая, как титан.
Она осмотрела маленький револьвер, удостоверяясь, поставлен ли он на предохранитель, затем спрятала в свою опаленную взрывом сумочку.
Укрытие Исчезающих, расположившееся по соседству с одной из пристаней у канала, выглядело абсолютно невинным. Это было широкое двухэтажное здание с плоской крышей, с многочисленными дымовыми трубами, устремленными в небо. Возле стены здания громоздились кучи темного пепла и шлака, а оконные стекла выглядели так, словно никто не удосужился помыть их с момента Последнего Вознесения.
— Леди Мараси, — спросил Ваксиллиум, проверяя мушку своего револьвера, — будете ли вы страшно обижены, если я предложу вам подождать в карете, пока мы отправимся разведать обстановку? Хоть это место и выглядит достаточно пустынным, я совершенно не удивлюсь, если обнаружу здесь несколько ловушек, оставленных напоследок.
— Нет, — ответила она, дрожа, — Пожалуй, я не буду против. И думаю, что все пройдет нормально.
— Я махну, когда мы будем уверенны, что место чисто, — сказал он, затем поднял свой пистолет и кивнул Уэйну. Они вышли из кареты, и низко пригнувшись побежали в сторону здания. Они не стали входить в дверь. Вместо этого Уэйн подпрыгнул, а Ваксиллиум, должно быть, Подтолкнул его, поскольку жилистый человек подскочил на добрые двенадцать футов и приземлился на крыше. Ваксиллиум последовал за ним, но подпрыгнул более изящно и приземлился без шума. Они двинулись к дальнему углу, откуда Уэйн спрыгнул вниз и выбил окно. Ваксиллиум спустился следом за ним.
Ее ожидание затянулось на десять напряженных минут. Кучер не произнес ни слова обо всем этом, хотя она слышала, как он пробормотал себе под нос "это не мое дело". Ваксиллиум прилично заплатил ему за подобное невмешательство.
