— Какой?
— Как ты собрал всех вместе? Духи помогали тебе? Ты не подумай, что я под твоих покровителей копаю! — поспешила заверить я его. — Просто интересно.
Какое-то время он не реагировал, но потом уселся и стал расчищать землю от мха и травы. Нашел корявую палочку и стал выводить линии и точки, проговаривая:
— Я всегда перемещаюсь от одной точки к другой. Бывает задерживаюсь, но стараюсь придерживаться планов. Обычно я предупреждаю тех, с кем сотрудничаю о сроках, чтобы они примерно знали, когда меня ждать.
Я кивнула, хоть он этого и не видел. Сколько бы он не уходил из Обители, всегда озвучивал мне срок. Бывало, что опаздывал, но не слишком сильно.
— Несколько месяцев назад… — Кейел осекся и поднял на меня глаза.
— Я понимаю тебя, — быстро сообразила я о причине его заминки. — Ориентироваться в месяцах мне даже проще, чем в периодах. В моем мире было так.
— Хорошо, — он снова принялся чертить на крохотном участке земли. — Несколько месяцев назад в Васгоре, — указал он на ямку в земле, — была Жатва безымянных. Я не собирался участвовать в веселье, всегда жалел на подобное время. Отправился сразу…
— Что за Жатва? — спросила я, понимая, что теряю суть.
Он взглянул на меня, откинул палку и пояснил:
— У них сейчас междоусобная война, но хватает тех, кто в поисках наживы стремится влезть в самое пекло: фангры, люди, эльфы… Пожалуй, только рассаты и шан’ниэрды не спешат повоевать в их рядах. Первые — в силу своих мирных взглядов, вторые — слишком заносчивы. После битвы многие попадают в плен, у них отбирают гильдейские знаки, кого-то пытают. Васоверги называют их урожаем.
Я сглотнула, и отвернулась от внимательных глаз. Пальцы непроизвольно сжали сырую почву.
— Тебе сейчас будет плохо? — поинтересовался он, намекая на тошноту.
— Нет, но дальше объяснять не надо. Я все поняла.
— Я нашел Фардда. В тот день мы просидели гораздо дольше обычного. Мне показалось подозрительным, что он поднимает любопытные темы и старается растянуть их. Будто задерживал. Но потом мы просто разошлись, никаких подстав, никакого преследования. В Васгоре я предпочитаю не оставаться на ночь, но покидать город после заката безрассуднее, чем остаться в нем. Там есть лишь одна таверна, где я ночевал каждый раз, если приходилось. Именно возле нее я познакомился с Эт.
— А она тут при чем? — встрепенулась я.
Тихий, короткий смех и веселье в глазах — вот и весь ответ. Кейел облизал губы и продолжил говорить:
— Тогда васоверг, удерживающий ее и угрожающий Жатвой безымянных, показался мне знакомым. Я был уверен, что он исполнитель Фаррда, но тот старательно делал вид, что меня не знает. Тебе ведь плохо известна эта раса, — усмехнулся он, опуская глаза. — Какой бы замечательной охотницей не была Эт, у нее не было шансов, чтобы вырваться из его рук. Но она смогла, — вновь взглянул на меня с таким азартом, что трудно было не понять — где-то глубоко внутри он смеется. Заливается хохотом. — Она бросилась ко мне, будто я единственный во всем Фадрагосе, кто может защитить ее. По крайней мере, так мне казалось тогда.
Он рассматривал мое лицо с теплотой в глазах и молчал.
— И что изменилось? — подтолкнула я его. — Сейчас тебе уже так не кажется?
— Она крепко прижалась ко мне и умоляла спасти. Это было приятно. Вспоминать тоже. Но ровно до того момента, пока ты не бросилась ко мне, когда испугалась Тоджа. Тогда я отчетливо уловил разницу: ты боялась, она — нет.
Я нахмурилась, а он снова опрокинулся на землю, растянул мечтательную улыбку и продолжил:
— Она соблазняла меня даже тогда — прижималась гораздо откровеннее. Я ценил это воспоминание, потому что впервые, как я считал, ко мне проявили искреннюю нежность, ласку, у меня просили защиту. Для Вольного такое… В общем, тогда я не смог отказать ей. Васоверга я не убил, мы сумели договориться, чтобы пленницу, которая попала к ним, просто охотясь поблизости, отдали мне. Не бесплатно, конечно. Но я пошел на сделку. Эт не могла не подарить мне ночь. Более того, она буквально млела в моих руках, несмотря на то, что я Вольный.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ты считаешь, что она куплена? — поняла я, к чему он ведет.
— Нет. Я думаю, что она в сговоре с ними. Фаррд жил за счет информации, но кто откажется от бесценной сокровищницы. Уже тогда он догадывался, что я ищу. И подослал ко мне Эт также, как ты приблизишься к Роми. А что касается твоего вопроса, — приподнялся он на локтях, — я надеялся, что твои дружки догонят нас раньше, чем Эт. От Заводи всего две дороги, — кивнул на схематичный набросок карты на земле, — а старую меховщицу хорошо знают и наша мелкая шпионка, и милая фангра. Она живет на окраине, почти у самых ворот. Охотники продают ей шкуры, избавляясь от них как можно раньше. А Елрех предпочитает одиночество и не любит задерживаться в городах, поэтому ограничивается окраинами, выбирая среди торговцев тех, кто многое повидал и мало чему удивляется. Очень предсказуемо, что они обе начали бы расспрашивать о нас у своих знакомых, начиная от главных городских ворот.
Я нахмурилась, но промолчала. Елрех лучше обсуждать с ней самой. Кейел тем временем поднялся и, отряхиваясь, договорил:
— Когда Фаррд попросил за молчание всего лишь тебя на ночь, я удивился его великодушию. Такая щедрость говорила лишь о том, что он либо планирует получить больше, либо уже получил. Тогда я все еще был не уверен, что он предал меня. Но, когда он, умирая, отправил нас в Заводь Ал’лирта, все стало на свои места.
Он протянул мне руку и помог подняться, а я задала закономерный вопрос:
— Почему? Что-то связанное с городом?
— Не только. Если бы ты умирала... Когда твоя жизнь уже не зависит от признания, ты бы поделилась информацией? — спросил он, с серьезным видом ожидая ответа.
— Нет, — покачала я головой. — Это как-то глупо.
— А если бы рассказала, то почему?
— Потому что… — я задумалась, уже понимая, почему так поступил Фаррд, но удивляясь, что никогда не задавалась такими вопросами, — потому что я была не одна. Потому что могла бы завершить дело даже после смерти. Эльфийка не зря скрывалась на земле, разрушенной Аньей…
— Эльфийка, — перебил Кейел, убирая передо мной ветки кустарника, а второй рукой продолжая поддерживать меня, — бывшая охотница. Я кое-что разузнал, но подтверждений не было. Этирс предпочитает Заводь Ал’лирта. У нее там дом и много знакомых. Думаю, что Стрекоза входила в их число.
— Почему ты не убьешь ее? Почему она все еще с нами? — я остановилась, когда в просветах между деревьями показался разбитый лагерь.
Кейел отпустил мою руку, убрал пряди за уши и, осмотревшись, тише проговорил:
— Она знала, что исполнители Фаррда выдвинулись следом за ней. Готовилось очередное представление. Но, видимо, как и все мы, Эт не ожидала, что они придут не одни, а с твоими навязчивыми друзьями. Их никто кроме меня не ждал, хотя... я уже тоже не ждал. Но речь об Эт. Уверен, что с ее помощью, нам бы удалось сбежать. Она ведь охотница и смогла бы запутать следы. Убедительно сыграть роль спасительницы. Их попытка словить меня и допросить уже провалилась, поэтому сейчас они хотят, чтобы я привел их к сокровищнице. Если я избавлюсь от Этирс сейчас, то не буду знать, что нас ждет за следующим поворотом. Так хоть какие-то подсказки есть.
Я хмурилась, чуть палец не закусила, позабыв в задумчивости обо всем на свете. Чем больше мне становилось понятнее, что происходит с окружающими, тем сильнее размывалось представление о Вольных. Они не просто парни, отлично размахивающие мечами и превосходно стреляющие из луков, они — опасны… Сколько всего подметил Кейел? А Роми такой же? И главное, что делает их такими? Духи? Нет. Оно должно давить постоянно, вынуждать оглядываться и подмечать любую деталь, которая вызывает сомнения.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ты хоть кому-нибудь доверяешь? — спросила я, глядя в его глаза.
Кейел казался безразличным, но потом все же грустно усмехнулся.
— Вот, впервые пробую. У меня получается?
