Я растерялась. А есть ли искренность в его словах? Могу ли я поверить в то, что он идет мне навстречу. И если — да, то какая разница? Мне нельзя доверять ему. Какие-то неразрушимые соединенные кольца, где каждый двигается своим путем, в свои стороны, но иногда сталкиваются. Единственная точка соприкосновения — выгода. Но она так крепка, что если швырнуть одно кольцо в пучину, пойдет на дно и второе.
— Получается, — хрипло солгала я.
Кажется, Кейел воспринял мое поведение совершенно иначе, потому что в самом деле по-дружески улыбнулся и проговорил:
— Чем быстрее твои чувства ко мне остынут, тем скорее мы сможем без опаски поворачиваться друг к другу спиной. Я многому научу тебя, многое расскажу, но сначала нам нужно рискнуть. Сильно рискнуть, — он как-то нервно закусил губу и заметно сглотнул.
— Это ты так намекаешь, что мне пора к Роми? — не удержала я ответную улыбку. Может, я тоже нравлюсь ему, поэтому также неприятно отправлять меня к рогатому?
Он кивнул и, направившись, в сторону лагеря, сказал:
— Я наблюдаю за Эт, а ты — за Ромиаром. Видишь, как много общего у нас появилось. Даже чувства и задачи схожие.
Когда-то давно, когда я еще сама была школьницей, мне довелось побывать на родительском собрании. В самом углу кабинета находилась единственная его роскошь — разросшийся стараниями младшеклашек фикус. Возле него я и сидела, делая вид, что не слушаю выступление мамы. Мне казалось, что она просто оправдывается и старается отвести от себя гнев всех собравшихся. Кто-то хмыкал, кто-то шептался, а кто-то с надменной улыбкой ждал, когда его ребенка похвалят. Тогда мне, старшекласснице, хотелось сбежать оттуда, потому что я видела соперничество между взрослыми людьми, но не могла понять, что ими движет.
Другое дело, когда я побывала на встрече отца. Тогда я училась на втором курсе, и отец хотел убедиться, что я со временем смогу перенять его бизнес. Он считал, что мне может помешать воспитание мамы. Но, как выяснилось, зря.
Несколько директоров решили из малых фирм со схожим направлением основать акционерное общество. Нужно ли задаваться вопросом о мотивах? Мужчины все были разными, начиная от поведения и заканчивая внешним видом. Однако была в них одинаковая черта, которая не позволила им в тот день прийти к согласию — они все были абсолютными лидерами. Все старались оттяпать для себя кусочек побольше. С этого собрания я не хотела сбежать, несмотря на всю ругань и хаос, который поднялся в тот душный летний день. Глазела жадно, стараясь уследить за каждым и внимательно слушала. Это было здорово! По ощущениям лучше, чем американские горки. Папа еще потом долго бесновался, даже не обратив внимание, что мне смешно. Уже тогда, я отчетливо понимала, что их встреча разрешилась самым благоприятным финалом для каждого из них. Столько времени сэкономили и нервов.
— Когда в товарищах согласья нет, на лад их дело не пойдет, и выйдет из него не дело, только мука, — процитировала я Крылова, отщипывая листки лесной мяты от стебля.
Кейел прервал поцелуй с Эт, недовольно глянул на меня и поинтересовался:
— Ты меня сейчас в чем-то обвинить пытаешься? Можно попроще?
Я хмыкнула и осмотрела всех. Хмурый Роми все еще выглядел болезненным, даже в свете вечернего костра, но ненависть в его глазах почти вернулась на прежний, здоровый, уровень; он полулежал на земле, облокотившись на бревно, и украдкой наблюдал за всеми. Ив сидела с ним рядом и уже давно пропадала в своем потрепанном дневнике, но, услышав меня, все же подняла голову и ждала моего ответа. Елрех продолжала возиться с ядовитой тушкой какого-то редкого, но ценного зверька, чьи кости пойдут на амулеты. А вот Кейел словно подначивал меня, ускорял, чтобы я быстрее занялась вторым Вольным — благо, что не распластал тут Этирс на глазах у всех. А может, меня бесил тот факт, что он учил ее целоваться иначе. Говорил, что так целовались далеко на севере, и ему очень понравилось. Улыбка Охотницы при упоминании языка становилась напряженной, будто ей гниль под нос подсунули, но из вежливости девушка отодвинуться не смела. А уж как ее передергивало, когда закрепление теории доходило до практики. Точно, как меня. И только Кейел, кажется, оставался всем доволен, издеваясь одновременно над нами обеими. В общем, тратили время на ерунду и молчание. А ведь стоило бы нам только признаться, только довериться… Прямо сейчас могли бы сесть и разрабатывать план по поиску сокровищницы, условно разделить добычу, поведать друг другу все знания о ней. Как бы дело продвинулось-то.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Да, так, — пожала я плечами. — Может, хотя бы расскажешь нам о своей руне?
— Зачем? Скоро придем к ней, сами посмотрите.
— Я вот не помню никакую руну с таким проклятием, — протянула Ив. Черные волосы упали ей на носик, но она вместо того, чтобы убрать их, только морщилась и дергала длинным ушком.
— А может, ты ведешь нас в ловушку? — с язвительными нотками спросил Роми. У него даже ненависть ненадолго сменилась подозрением.
— Ты не проверял свою метку? — неохотно выпустил Кейел Эт из тесных объятий.
— Посветлела, но не исчезла, — заставил меня насторожиться рогатый. — Метка ни имеет никакого отношения к духам? Какой артефакт ты использовал?
— Сильный, — улыбнулся Кейел. — К сожалению, разовый. Думаю, что принцип, как он работает, ты уже понял.
— Разобрался, — приподнялся Роми, затем вовсе уселся. — Я пытался ее убить. Теперь мне нужно спасать ее, пока метка не слезет.
— Вот бы все, кто пытался меня убить, принялись за мое спасение, — пробормотала я.
Елрех тихо хохотнула, осторожно заворачивая сердце зверька в лист ледяного острокола. Эти цветы росли в горах и выглядели причудливо: их листья напоминали лопухи, только были белоснежными, а цветы — словно скрученная куриная лапа, но до жути острая и полностью изо льда. Я не любила к ним притрагиваться, потому что холод они источали посильнее самых навороченных морозильников.
— Ты хорошо изучил работу артефакта? — не обратил Роми никакого внимания на меня. — Как думаешь, если я сам буду бросать ее в опасность, а потом спасать?..
— Стоп! — возмутилась я, даже мяту отложила, затем присмотрелась к беспечному Кейелу и опешила. Ему оставалось только лениво на траве растянуться, будто он тут вообще ни при чем! Я глянула на Елрех и ошеломленно поинтересовалась ее мнением: — Он тему перевел?
Она подвязала кулек и с улыбкой осмотрела всех. Вновь ухватилась за нож, собираясь вырезать новый орган, и подтвердила:
— Да, наблюдательная Асфи. Бесчестный человек перевел тему.
Кейел усмехнулся, покачал головой, а я прищурилась и потребовала:
— Признавайся во всем! Все равно ведь собирались рассказать!
Я думала, что он разозлится, или хотя бы будет сложнее, но Вольный даже не посмотрел в мою сторону. С насмешкой сообщил:
— Я ищу сокровищницу Энраилл.
Елрех нахмурилась, украдкой глянула на меня. Роми не проявил ни единой эмоции, сразу поставив всех в курс, что он просто следует за Ив. Она как раз выразила чувства очень открыто, но не изумлением и удивлением, а восторгом на безупречном личике. Я даже испугалась, что она тем самым выдаст наши с ней договоренности, но Кейел разглядел лишь фанатизм, о чем с легким высокомерием заметил — прямо как диагноз поставил:
— Исследователи.
А вот Этирс явно растерялась в первые секунды: она нахмурилась, затем округлила глаза, но все же не смогла достойно изобразить удивление, поэтому почти сразу вернулась к хмурости.
— И как твоя руна, о которой никто не слышал, связана с Энраилл? — довольно грубо звучал голос Елрех.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— С ее помощью можно быстрее отыскать все ключи и подсказки. Мы сможем чувствовать их.
Теперь уже все обратились в слух. Даже незаинтересованный Роми с любопытством смотрел на Кейела.
— Если бы была такая серьезная вещь, облегчающая поиски, мудрецы знали бы о ней, — неуверенно произнесла Ив.
— Они могут знать, — заверила Эт. — А вот не скрывают ли о ней?
