Отсюда, как в физике в отношении проблемы тонкой настройки, о которой мы еще поговорим, мы можем вывести антропный принцип биологии: стабильные законы природы должны существовать, или жизнь никогда не развилась бы до такой степени, чтобы мы с вами могли обсуждать эти законы. Естественная теология здесь, как и в физике, пытается выйти на первый план. Она заявляет, что законы «тонко настроены» Богом именно затем, чтобы сделать возможным существование человечества.
Но если стабильные законы существуют, то полезность математики объясняется автоматически. Ведь математика – это просто способ обрабатывать, описывать и кратко излагать закономерности. Как и следовало ожидать, не существует законов физики – то есть природных закономерностей, – которые не поддавались бы математическому описанию и анализу. Более того, физики регулярно придумывают новые типы математики для описания физических задач, как это сделал Ньютон с математическим анализом и Гейзенберг с матричной механикой. Трудно представить себе закономерность, с которой не справится математика. Таким образом, «непонятная эффективность математики в естественных науках», как озаглавил физик Юджин Вигнер одну из своих научных статей, просто отражает закономерности, воплощенные в физических законах. Эффективность математики – это свидетельство не в пользу существования Бога, а в пользу стабильности физических законов.
Одна из долгосрочных целей физики такова: выводить фундаментальные законы природы из менее фундаментальных, то есть объединять несопоставимые на первый взгляд явления в рамках одной теории, что очевидным образом уменьшает число частных теорий. Так, классическая ньютонова физика сегодня рассматривается как особый случай квантовой механики, а термодинамика – как особый случай статистической механики. Попытки найти теорию всего, объединяющую в своих рамках все четыре фундаментальных физических взаимодействия, привели к немалым успехам: на данный момент только гравитация продолжает уклоняться от объединения с сильным и слабым ядерным, а также электромагнитным взаимодействием. Скорее всего, такое объединение будет продолжаться на множестве разных уровней, но очень вероятно, что в конце концов мы получим набор принципов, которые дальше уменьшать уже невозможно. В этот момент нам придется просто сказать: «Вот это, насколько нам известно, не поддающиеся сокращению законы нашей Вселенной». Но добавит ли что-нибудь к нашим знаниям дополнительная фраза «и эти законы сотворены Богом»? Она ничего не добавляет, лишь задает еще один вопрос без ответа: откуда же взялся Бог?
Но существование законов природы, даже если мы не в состоянии понять их неизменность, ставит перед нами отдельный вопрос. Даже если эти законы необходимы для нашего существования, почему все же они таковы, что позволяют это самое существование? Для многих верующих ответ звучит так: «Потому что Бог намеренно сделал их совместимыми с человеческой жизнью, чтобы мы, совершенно особые его создания, появились в результате эволюции».
Это приводит нас к самому распространенному – и для человека несведущего самому убедительному – утверждению естественной теологии: о тонкой настройке физических законов. После его обсуждения я разберу и остальные аргументы естественной теологии в пользу существования Бога: «моральный закон» и нашу способность иметь убеждения, которые являются истиной.
Доказательство Бога от тонкой настройки
Доказательство Бога, основанное на тонкой настройке и известное также как «антропный принцип», состоит в следующем: многие физические константы таковы, что при их изменении, даже совсем небольшом, существование нашей Вселенной или эволюция и существование человека (предполагается, что человек – цель творчества Бога) были бы невозможны. Поскольку в реальности мы существуем, то можно сказать, что величины этих констант слишком невероятны, чтобы их можно было объяснить с точки зрения науки. Это позволяет предположить, что они были отрегулированы Богом специально для того, чтобы сделать жизнь на Земле возможной.
Не менее 69 % американцев поддерживают этот аргумент в том или ином виде. Они согласны с тем, что «Бог создал фундаментальные законы физики и химии в точности так, чтобы жизнь, особенно человеческая, была возможна». Даже ученые склонны прислушиваться к подобным аргументам. Кеннет Миллер отвергает аргументы в пользу «Бога пробелов», но идет на попятный, когда речь заходит о физике:
Говоря без обиняков, иногда кажется, что детали физической Вселенной отобраны таким образом, чтобы сделать жизнь возможной… Если прежде мы считали, что нам досталась типичная космическая сдача, набор карт произвольного достоинства, определенных случайным образом в пыли и хаосе Большого взрыва, то теперь нам потребуется серьезное объяснение.
«Серьезное объяснение», конечно, включает гипотезу о существовании Бога.
Однако для начала следует задаться вопросом, действительно ли физические константы укладываются в узкий диапазон, допускающий существование жизни и человека. Ответ – да, но только для некоторых из них. К константам, которые при небольшом изменении сделали бы жизнь – такую, какой мы ее знаем, – невозможной (кстати, здесь следовало бы обсудить смысл выражения «жизнь такая, какой мы ее знаем»), относятся: массы некоторых элементарных частиц (протонов и нейтронов), величины физических взаимодействий (сильного и электромагнитного взаимодействия, а также гравитации) и постоянная тонкой структуры (существенная для образования углерода). Если бы, к примеру, гравитация была слишком велика, планеты не могли бы существовать достаточно долго, чтобы на них развилась жизнь. Да и живые организмы были бы невозможны, поскольку сила тяжести их попросту раздавила бы. Масса протона составляет 99,86 % от массы нейтрона, и если бы она была хоть чуть-чуть меньше, звезды (в том числе и Солнце) не существовали бы, поскольку невозможен был бы питающий их ядерный синтез.
Наблюдение о том, что некоторые константы обязательно должны быть близки к их реальному значению, чтобы жизнь была в принципе возможна, называется слабым антропным принципом. Это заявление, кажется, несложно отвергнуть в качестве доказательства Бога. Если бы константы не были такими, какие они есть, нас бы не было, и мы не смогли бы их измерить. Разумеется, они должны быть совместимы с человеческой жизнью.
Но теисты утверждают не только это, они выдвигают так называемый сильный антропный принцип. Это та же самая слабая версия с дополнительным объяснением: константы, дескать, оказываются в узком диапазоне величин потому, что их поместил туда Бог. Далее говорится, что эти величины весьма маловероятны в диапазоне всех возможных значений физических констант, и поскольку их попадание туда в настоящий момент не поддается научному объяснению, то такое невероятное совпадение – свидетельство в пользу существования Бога. Это, конечно, все тот же аргумент из серии «Бог пробелов». Зиждется он на том, что мы не в состоянии сказать, чем определяются физические константы. Но поскольку принцип этот звучит авторитетно и затрагивает мудреные вопросы физики, недоступные среднему человеку, теисты часто его используют. Фактически это самое эффективное оружие в арсенале новой естественной теологии.
Но можем ли мы сказать наверняка, что наука никогда не сумеет объяснить эти физические константы? Разумеется, не можем. Мы не понимаем, почему они именно таковы, но потихоньку продвигаемся вперед, и данный концептуальный пробел, в котором, как говорят, может скрываться Бог, сокращается.
Даже о степени тонкой настройки невозможно говорить уверенно, потому что мы не знаем точно, насколько можно изменить те или иные константы, не сделав при этом жизнь невозможной.
Несомненно, массы протонов и нейтронов должны быть относительно близки к их нынешним значениям, но другим физическим константам нет нужды сохранять очень уж высокую точность. Космологическая константа и энтропия ранней Вселенной, к примеру, могли бы быть значительно выше, и это никак не помешало бы нашему существованию. Просто галактик во Вселенной было бы меньше, но их фундаментальные свойства остались бы прежними. Звезды по-прежнему существовали бы, как и пригодные для жизни планеты. В конце концов, Богу нужна была всего одна солнечная система, чтобы разместить на ней существ, которые будут ему поклоняться, так зачем создавать лишние миллиарды необитаемых планет?
Кроме того, мы не знаем, насколько маловероятны существующие константы. При таком заявлении принципиально важно допущение о том, что все значения констант равновероятны и могут изменяться независимо. Предполагается также, что в природе не существует глубоких и неизвестных нам принципов, которые каким-то образом вынуждают физические константы приобретать именно те значения, которые мы наблюдаем. Учитывая наше полное невежество в том, какая доля «пространства физических констант» может быть совместима с жизнью, мы попросту ничего не можем сказать о том, насколько невероятна на самом деле жизнь.
