— Разбежались, быстро! Контроль, контроль!
Бойцы рассыпались вокруг «Гериона», залегли на расстоянии нескольких метров, ощетинились стволами автоматов и пулеметов. Должно быть, днем они представляли бы собой прекрасную мишень: темно-синие скафандры с оранжевыми полосами посреди серо-зеленых зарослей. Да на спине Льюиса еще и торчал огромный горб баллона огнемета. Впрочем, миссия «Герион» не собиралась сражаться с людьми, а аберрантам и мирмелантам было совершенно наплевать на попытки добычи спрятаться и прочие глупости.
Выждав полминуты, Меррик поднял бойцов и начал загонять их на крышу вездехода. Стрелять по ним, кажется, никто пока не собирался.
— «Герион», мы на броне, — доложил капитан, как только Блейк помог Коту забраться по покатому борту транспорта. Машину специально снабдили скобами лесенок и уступов для ног, но в громоздком костюме с пулеметом и огнеметом наперевес, Котин и Льюис все равно с трудом поднялись наверх. — Давай, тронули!
Они тронули.
Город распахнул им объятия, стоило пересечь первую линию застройки. Ральф сразу понял, что ошибался — громада домов и улиц не была мертвой, как поначалу показалась капитану. Меррик на себя не злился, лишь радовался, что осознать просчет удалось так быстро и мирно, что он не стоил никому жизни. Он не мог понять это место издалека, разглядывая его через оптический прицел и бездушные камеры «Гериона». Для этого нужно было сюда попасть и ощутить все самому.
То, что представлялось капитану мертвым безмолвным запустением, оказалось грязным израненным выживанием. Город не умер, но деградировал. Меррик видел такое прежде, видел, как перед лицом ужаса — пожара, теракта, войны — люди невероятно быстро отбрасывали мишуру цивилизованности, оставляя себе лишь базовые инстинкты, необходимые для выживания. Под плотным минометным обстрелом боец не заботился о том, насколько опрятно выглядит. Умирая от голода под стенами Загона во Втором Блоке, бедняк не размышлял о делах сердечных. Вытаскивая человека с того света, не спавший уже десять часов хирург не беспокоился о том, победит ли одна хоккейная команда другую. Под чудовищным весом чудовищных обстоятельств люди забывали общественные связи и навязанную ими бутафорию и целиком посвящали себя самому важному.
С городом случилось то же.
Острый глаз Меррика отмечал детали, привычный к быстрому анализу мозг складывал их в общую картинку. Вкопанные во дворе дома бревна среднего и малого размеров, заостренные. Кажется, обожженные с одной стороны. Вероятно, здесь делали частокол, обороняли от чего-то вход в подъезд. Вероятно, обороняли успешно — дверь не распахнута настежь, окна закрыты листами гофрированной жести. На кольях кровь. Старая.
Разграбленное, распотрошенное авто. Беззастенчиво, чуть ли ни вульгарно задранный капот, пустота на месте вытащенного аккумулятора и движка, вырванные с корнем кресла и опустошенные глазницы фар. В пыли рядом с оскверненным стальным трупом — следы от широких шин. Две неровные, петляющие среди гор мусора и металлолома дорожки, периодически выбирающиеся на тротуар, убегающие в сумрак подворотни. Следы еще не успела запорошить пыль.
Труп. Далеко на перекрестке, в конце дороги, перпендикулярной движению вездехода. Не человек — слишком большой, раздутый, отдающий в неверном свете острого месяца бурым и желтоватым. Тело странно бесформенно: просто мертвая разлагающаяся органика, ощетинившаяся ребрами.
Несмотря на ночь, город был полон неуловимого хищного движения. В переулках то и дело мелькали темные неверные тени, свет подствольных фонарей выхватывал из мрака неясное мельтешение. В глубине улочек время от времени вспыхивали угольки глаз, но судорожно направляемые в их сторону прожекторы открывали лишь картины обманчивой пустоты и запустения.
Несмотря на спешку, «Герион» мучительно медленно полз по улицам городка. Скорость не превышала сорока километров в час, обычно же колебалась в районе тридцати. Каравценко и Астрид пытались прямо на ходу прокладывать маршрут по старым довоенным картам, и порой это занятие начинало казаться им бесполезным.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Вездеход не проехал и сотни метров по главной магистрали, рассекавшей город от начала до конца, когда пришлось свернуть. Дорога утопала в самом настоящем подлеске, прямо из полопавшегося асфальта отчаянно рвались, тянулись к небу тонкие деревца, кусты. С самим дорожным полотном тоже что-то было не в порядке: его пористая неровная поверхность наводила на мысль, что когда-то трасса натурально вскипела, изогнулась и оплавилась, как горячий пластилин.
Чуткая аппаратура «Гериона» молча фиксировала и сохраняла все эти странности. А самому вездеходу пришлось искать пути объезда, забираться в опасные тесные переулки. Улочки и площади всюду были перегорожены брошенными автомобилями, грудами мусора и рукотворными уродливыми баррикадами. Дворы оказывались завалены осыпавшимися, как карточный замок, домами. Асфальт местами вздыбился, оголяя лопнувшие ржавые трубы и преграждая дорогу.
Хантер терял самообладание и все чаще грязно ругался сквозь стиснутые зубы: буксируемые «Европа» и «Мелита» то и дело цеплялись за углы зданий, торчащую из земли арматуру, бетонные блоки. Приходилось сдавать назад и медленно, филигранно вписываться в очередной зигзаг. И если пассажиров «Гериона» замедления лишь раздражали, то для группы охранения они представляли реальную угрозу.
Живущие во тьме существа старались лишний раз не шуметь, но и таиться не собирались. Время от времени Ральф Меррик слышал разносимый ветром далекий вой, неясное сопение и глухое покашливание, доносящееся сквозь темные провалы окон. По его распоряжению, Блейк и Льюис не отрывались от тепловизоров. Термальных следов вокруг было немало, но тварей наблюдатели не засекали. Лишь однажды засветка выдала что-то плоское и бесформенное, спрятавшееся в огромной мусорной куче возле перевернутого контейнера с промышленными отходами. Меррик взял хлам и таящееся в нем существо на прицел. Стоило сообщить о находке на «Герион», как послышался озабоченный голос Астрид: огонь не открывать, глаз с твари не спускать. Меррик не удивился: как и Екатеринбуржцы, сотрудники «Корнета» приучились не шуметь в зоне карантина по пустякам. А неведомая тварь была именно пустяком, покуда не собиралась атаковать.
Вездеход давно миновал контейнер и уже выезжал из двора, когда мусорная куча вдруг взорвалась тряпьем, осколками стекла и ворохом пластика. Серые дома отразили могучий рев, эхо которого понеслось над крышами. Меррик едва успел заметить, как что-то огромное и костлявое, никак не меньше четырех метров ростом, рванулось в сторону и скрылось в подъезде с обожженной дверью. Изнутри раздался нечеловеческий визг, глухие удары, звуки ожесточенной борьбы, а потом тоскливый и болезненный вой, очень похожий на собачий. Над двором вновь повисла тишина.
Не опуская оружия, Ральф потянулся свободной рукой к лицу, чтобы стереть мигом выступивший холодный пот, но лишь выругался — рука наткнулась на тефлоновое покрытие шлема.
«Герион» вырулил на очередную черно-серую улицу. Как и по всему городку, здесь повсюду природа торжествовала над погибшей цивилизацией: все оказалось заросшим чем-то острым, цветущим чем-то ненатурально ярким, жирно блестящим. Стены домов покрывали колонии грибов и лишая.
На очередной улице почетным эскортом по флангам выстроились дорожные знаки и фонарные столбы. Сразу бросалось в глаза, что все они склоняются в сторону дороги, словно стебли травы под сильным ветром. Меррик пригляделся и понял, что нет, не все: некоторые конструкции из стали и бетоны оказались со страшной силой выдраны из земли и теперь валялись вдоль тротуаров.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— А вдоль дороги мертвые с косами стоят, — пробормотал Льюис, не отрываясь от странного зрелища. — И тишина…
— Что? — не понял Блейк.
— Это из фильма старого. Очень старого.
— Замолчали! — приказал Меррик. — За секторами смотрите!
После небольшой заминки «Герион» продолжил движение. Приборы не показали никаких аномалий электромагнитного поля, никаких температурных или иных отклонений от нормы.
