Они проехали по этой странной аллее около километра и оставили за кормой два перекрестка, когда Меррик заметил изменения в окружающем мире. Бледный безжизненный свет месяца, до того неуверенно освещавший их путь, исчез. Его поглотил рыжий, необузданно скачущий по стенам домов блеск пожара. «Герион» добирался до горящего здания около двух часов. За это время огонь успел немного утихнуть, но чадило все еще нещадно. Смолистый дым грязно мазал забрезжившую на востоке лазурно-янтарную линию — вестника приближающегося рассвета.
Транспорт остановился. В наушниках зашуршало, послышалось театральное гортанное покашливание Тарика Хантера.
— Мы на месте. Ближе не подобраться. Дальше что?
Астрид слезящимися глазами вглядывалась в мониторы. Прошло около получаса с начала движения, когда она окончательно убедилась: организм категорически нуждается в отдыхе. Предшествующую отправке ночь девушка провела в бредовой полудрёме, день измотал ее донельзя, а поспать удалось лишь пару часов. С усталостью боролись бурлящий в крови адреналин и острое чувство беспокойства. Аллерсон не знала, отметил ли ее состояние Каравценко, с которым она работала над маршрутом, но понимала: еще немного, и отупевший мозг начнет совершать просчеты. Тогда, она понимала, придется засунуть гордость подальше и передать временное командование полковнику. Несмотря на недавний инцидент, несмотря ни на что. Все лучше, чем потерять людей.
Повернувшись к Каравценко, Астрид уже открывала рот, когда динамики гортанно прокашлялись голосом Тарика Хантера.
— Мы на месте. Ближе не подобраться. Дальше что?
Девушка коротко вздохнула. Мехвод был прав. Дорогу преградил решетчатый забор, метра два с половиной высотой. За ним вставала беснующаяся без человеческого ухода растительность, а дальше раскрывалась картина пожарища. Они и правда прибыли на место.
— Актер, слезайте с брони, — распорядилась Астрид. — Рассыпаться, следить за периметром. Готовься выступать.
Земля неприятно хрустела под тяжелыми сапогами. Меррику казалось, что он идет по кладбищу пластиковых отходов. Негнущаяся выглядящая острой трава поднималась почти до колен. В сотне метров впереди, сразу за старым, пожранным ржавчиной забором и разросшейся зеленью, гремел и гудел пожар.
— Выступать? — хмуро буркнул Блейк. — Она что, хочет, чтобы мы перлись туда?
Екатеринбуржец собирался резко осадить надзирателя, но вдруг понял, что солидарен с ним.
— Все будет в порядке, сержант, — неожиданно севшим голосом произнес он. — Прорвемся.
Остальные бойцы группы охранения промолчали.
Глава 14
Как оказалось, горело здание школы. Пламя вырывалось из дальнего от «Гериона» корпуса, пятиэтажной пузатой пристройки, явно появившейся позже главного здания. Крыша провалилась, огонь пожирал верхние два этажа, но до нижних, кажется, еще не добрался — их окна пока оставались черными пустыми провалами с растрескавшимися стеклами. Черное, рыжее и бьющее в глаза кроваво-красное — здание напоминало слоистый коктейль из кофейного, сливочного и апельсинового ликеров, который старательный бармен еще и поджег. Не хватало только трубы, которая могла бы сойти за соломинку. Видимо, она канула в бурлящую огненную геенну вместе с крышей.
Пока руководство миссии решало, что делать дальше, Меррик незаметно наблюдал за подчиненными. Льюис и Блейк, должно быть, чертовски устали. За минувшие сутки они потеряли двоих боевых товарищей, несколько раз чудом унесли ноги. Экспедиция оправдывала худшие ожидания и обещала стать еще опаснее. Мужчины об этом не говорили, но Ральф понимал: лезть ночью в горящее здание граничило с самоубийством во имя не вполне понятной цели. Мало ли из-за чего могла загореться школа.
«Вот именно, — подумал Меррик. — Мало ли».
— Братишка, — Кот как всегда подкрался незаметно. Именно у него Актер перенял это полезное умение. — Как работать будем?
— Нас четверо.
— Э-э, нет, — тихо засмеялся старший лейтенант. — Нас двое.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Командиры не хотят отправлять на разведку слишком много человек.
— Может, ну их, надзоров? Пусть остаются, а работать будем нашей четверкой?
Меррик тревожно бросил взгляд на панель КПК, убедился, что они общаются по индивидуальному каналу связи.
— Нет, дружище. Нельзя Сестренку с ними одну оставлять. Пойдем с надзорами. Парни справятся.
Котин коротко кивнул, не стал спорить. Покосился на плывущее над пожаром зарево.
— Всегда доверял твоей интуиции, братишка. Надеюсь, она и теперь не подведет.
Меррик тоже на это надеялся.
Два корпуса школы — старый и новый — стояли друг к другу под прямым углом. Небольшую площадь, некогда образовывавшую внутренний двор учреждения, теперь заселил настоящий лес из страшно разросшегося кустарника и удивительно тонких узловатых деревьев с тяжелыми мясистыми шариками на ветвях — возможно, плодами. Деревья-то эти и не понравились Меррику. Они казались ему неестественно прямыми и неподвижными, не напоминающими привычную растительность ни видом, ни издаваемыми звуками. Несмотря на разыгравшийся ветер, деревья не раскачивались, не шуршали. Мелкая мясистая листва, странно поблескивающая в свете фонарей и зареве пожара, соприкасалась с влажным шлепком. Росли деревья очень близко друг от друга, между светло-серыми стволами оставался совсем небольшой зазор. Словно из высокой травы не деревья росли, а торчали узкие зубья чьей-то гигантской расчески.
Меррик не мог долго вглядываться в этот непонятный, вызывающий странную тревогу парк, они и без того страшно рисковали. «Герион» сместился на полсотни метров в сторону, от корпуса отделились костлявые лапы-манипуляторы, которые технично вскрыли забор, как консервную банку. Из вездехода уже повыпрыгивали остальные надзиратели и сгошники, которые споро установили периметр и начали отцеплять от броневика багги. Актер убедился, что тыл надежно прикрыт, и повел свой отряд к унылой громаде целого, не объятого пожаром старого корпуса школы.
Екатеринбуржцы работали в четверках. Без фанатизма, конечно, — порой случались продиктованные обстоятельствами исключения. Однако обычно это были четверки. Как показал боевой опыт, именно столько бойцов требовалось для того, чтобы максимально эффективно выполнять ставившиеся перед подразделением задачи.
А если задачи выполнить не удавалось, командование могло особо не горевать. Потеряли всего четверых.
Костяк группы составляли ведущий и его второй номер. На боевом выходе именно они прокладывали маршрут, именно от них требовалось — пользуясь огромным опытом и чутьем — избегать что-то такое, притаившееся на пути, с чем человеку лучше не встречаться. Даже тяжеловооруженному. Подавляющее большинство успешных операций подразделения приходилось на выходы, в ходе которых оперативникам удавалось обойти возможную угрозу и не встречать ее свинцовым приветом. Это обуславливало еще одну особенность: ведущим и его помощником становились лишь бойцы, известные своим везением, не относящимся к опыту или выслуге лет.
Если звезды складывались в несчастливый рисунок, и приходилось стрелять, в дело вступала следующая двойка: пулеметчик и огнеметчик. В отряде бати Медведя, майора Терри Ламберта, ими были старшие лейтенанты Сергей Котин и Дональд Теллано. На редкость крутые мужики с остро заточенными инстинктами бойцов. Четверка Медведя воевала и выживала уже семь лет. Небывало большой срок для Екатеринбуржцев, которых за глаза называли ротой смертников.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Сейчас Медведь и Шеф остались позади, где-то на другом фронте, с другими людьми. Меррик и Кот чувствовали себя неуютно, непривычно, но старались не подавать виду. Они быстро на пальцах объяснили надзорам, Блейку и Льюису, что можно делать, а чего — нельзя ни в коем случае. Те молча впитали информацию. Кажется, не безнадежны.
А раз так, пора танцевать.
Группа рывком преодолела озаряемое пожаром расстояние, отделяющее ее от школы. Окна здесь давно лишились стекол, древние деревянные рамы местами прогнили насквозь. Меррик оперся на сложенные замком руки Котина, перелез через подоконник, приземлился с другой стороны, быстро вскинул автомат и ушел в сторону, освобождая место остальным бойцам группы.
