— Это улей, — глухо произнес Меррик.
Астрид помнила, что ульи представляли собой своего рода узлы, аванпосты чего-то, сидевшего в зоне карантина. Экскрементируемые аберрантами и мирмелантами стены улья вскоре начинали активно участвовать в газообмене с атмосферой, выплевывая в нее нечто, над составом чего уже долгие годы бились химики Службы внешнего контроля. Предполагали, что такой воздух проще для усвоения аберрантами, которые дышали кислородом с большой примесью аммиака. Предполагали также, что ульи представляли собой Поле в стадии зарождения. Предположений было много, но никто ничего не знал наверняка.
— Их надо уводить, — резко заявил Каравценко. Он весь напрягся, угловатая фигура полковника казалась выточенной из цемента. — Это улей аберрантов. Надо уходить. Живо.
— Поздно! — истерично вскрикнула Андре.
Астрид стрельнула в нее взглядом. Похоже, геолог была не в себе: рыжие волосы казались грязными, во ввалившихся глазах блестела ничем не замутненная паника.
— Поздно! Если это улей аберрантов, они уже мертвы! Это нам надо уходить отсюда! Уходить, бежать, как можно скорее!
— Нет-нет-нет! — Норнберг так активно затряс головой, что чуть не сбросил с носа толстые очки. — Постойте! Причин для паники нет!
— Никто не паникует, — с трудом сдерживаясь, заметила Астрид. — Мы просто вытаскиваем наших парней.
— Поздно, — с театральным равнодушием повторила Андре. Аллерсон с трудом удержалась, чтобы не заехать ей кулаком по уху.
— Да послушайте же меня! — Норнберг даже вспотел от возбуждения. Бусинки пота прокладывали путь через его раннюю лысину. Отражающийся в них карминный блеск приборов напоминал о пожаре, бушующем в паре сотнях метров от них. О пожаре, который обещал вот-вот поглотить их группу.
— Актер, — Астрид отвернулась от ученых, уставилась на кадры с нагрудной камеры Меррика, — Актер, уходите оттуда. Как понял меня, прием?
— Понял, Сестренка, — послышался приглушенный ответ. — Только это не так просто.
— О чем ты?
— Мы слегка заплутали. Придется искать другой выход.
— Меррик… — У Астрид похолодело внутри, сдавленное спазмом горло не могло выдавить больше ни звука.
Каравценко, видимо, поняв ее состояние, быстро принял командование на себя.
— Капитан, — голос полковника резал повисшее в броневике напряжение, как нож, — у вас мало времени. Двигайтесь в темпе, ни на что не отвлекайтесь.
— Принято, полковник. Работаем.
— Признаки присутствия аберрантов наблюдаете?
— Никак нет. Только трупы.
— Да нет там никаких аберрантов! — взвыл Норнберг. — Профессор, ну хоть вы им скажите!
Орлов задумчиво нахмурился, сложил могучие руки на груди.
— В сущности, госпожа Аллерсон, — спокойно забасил он, — юный Леонард может быть прав.
— О чем вы говорите, черт подери? — зашипела девушка. Она еще могла понять нервный срыв юного, мать его, Леонарда, но Орлов?.. — Это улей аберрантов! Любая активность внутри улья мгновенно привлекает внимание всех окрестных тварей! Парней нужно спасать!
— Я бы согласился с вами, натолкнись мы на этот улей, скажем, три-четыре часа назад, — спокойно ответил профессор. — Тогда он был активен. И наши люди не смогли бы без боя войти внутрь.
— Их бы встретили гвардейцы! — поспешил вставить Норнберг. — Аберранты — это социальный вид, который использует роение как для защитных целей, так и в качестве наступательного маневра! Находясь в рое, они подчиняются общей цели, принимая на себя социальные обязательства! Вы понимаете, что такое каста?
— Ближе к делу, Леонард, — попросила Хикс. Ее губы мелко дрожали, но психолог старалась говорить спокойно. Астрид была ей за это благодарна.
— Аберранты делятся на солдат, дронов-строителей, гвардейцев. Последние действуют как стражи социальных ос, шершней или, там, пчел: они следят за тем, чтобы в структуру улья не проник посторонний! Это подтверждают все наши полевые наблюдения, все без исключения!
— Это правда, — задумчиво отметила Астрид. — Расположением следящего оборудования и непосредственным наблюдением занимается «Корнет». Я не раз видела, как аберранты рвали на куски приближающихся к улью диких собак, беспилотные аппараты и…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Людей, да, — нетерпеливо закончил за нее Норнберг. — Словом, все, что может представлять угрозу. Аберранты в высшей степени серьезно относятся к безопасности улья. Находясь в его структуре, гвардейцы, по нашим данным, еще ни разу не использовали представляющие потенциальную угрозу организмы для импрегнирования. Ни разу!
— В случае гибели гвардейцев, — добавил Орлов, — их место занимают солдаты. Все просто: безопасность улья — превыше всего. И если никто до сих пор не помешал бойцам капитана Меррика прогуливаться по местности, это означает…
— Там никого нет! — заорал Норнберг, вскакивая с места. Похоже, настороженная упертость Каравценко и Аллерсон вывела его из себя. — Нет, понимаете?! Эти местные, кем бы они ни были, перебили весь рой! А потом взорвали что-то на верхних этажах!
Астрид наблюдала за картинкой с нагрудной камеры Ральфа. Черные мясистые стены, словно сотканные из латекса, местами прогорели до скрытого под ними бетона. Органика, из которой их изготовили, никак не желала прогорать, заливала помещение тяжелыми клубами дыма. Сочащаяся из стен желтоватая слизь испарялась прямо на глазах, ухудшая и без того отвратительную видимость. Девушка вдруг поняла, насколько шатко положение солдат. Юркие проворные твари, аберранты могли появиться в любую секунду, выскочить из любой щели, в мгновение добраться до отряда и начать убивать, рвать, расчленять.
Она хотела поторопить Меррика, но в этот момент заговорил Каравценко. Его спокойный голос привел ее в себя. Не за чем ей поторапливать Ральфа. Актер сам все понимает, он профессионал. Она лишь помешает.
— Какая-то часть тварей могла остаться, — заговорил Каравценко. — Они могут быть не в курсе того, что на объект проник посторонний. Но чем дольше личный состав там остается, тем выше шанс обнаружения.
— Стены, полковник! — разошелся Норнберг. — Экскрементированные дронами-строителями эластичные ребристые поверхности улья являются идеальным проводником звука по всей протяженности конструкции! Это!.. это!.. — биолог беспомощно замахал руками, стараясь простыми словами донести до собравшихся свою мысль. — Это все равно, что резонирующая палата, понимаете? Никто не может и шага ступить в улье, чтобы аберранты об этом не узнали!
— Они не отличаются терпением, — заметил Мэллори. — Сколько лет работал на Барьере, всегда удивлялся, как они всегда прут в лоб, стоит кому-то только появиться рядом. Астрид… если они до сих пор не напали, то их там, пожалуй, и правда…
— Астрид, полковник, — раздался напряженный голос Меррика. — Взгляните.
— В чем дело, Актер? — встрепенулась Аллерсон. — Аберранты?
— Люди. Живые.
Чем дальше разведчики заходили в структуру улья, тем тяжелее и влажнее становился воздух. Специалисты СВК полагали, что это служит двум целям. Во-первых, помогает распространять феромоны, выделяемые ульем. Во-вторых, создавать благоприятные условия для консервации и сохранения на долгий период времени складов органических запасов. На один из них, похоже, и натолкнулись бойцы Меррика.
— Любопытно, — протянул Орлов.
— Боже, — пробормотал Мэллори.
— Черт-черт-черт-черт, — монотонно бубнила Андре.
Каравценко протянул длинную руку, придвинул пепельницу геолога и сплюнул в нее.
Меррика замутило. В нем яростно боролись два желания: с одной стороны, немедленно скинуть шлем и вытереть заливший глаза пот, с другой — ни в коем случае не нарушать герметичность костюма, не мараться, не соприкасаться с окружающей его мерзостью, безумием, отвратностью.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
В поисках выхода разведчики без задержек двигались вперед. Всюду открывалась одна и та же картина: искрящаяся в свете фонарей слизью и пакостью черно-желтая поверхность, местами разорванная автоматными очередями и посеченная осколками. Отвратительные наросты на стенах и потолке, мутная гарь, осевшая на залитом кислотным соком полу. Тела разбросанных пулями и покореженных взрывами аберрантов. И останки тех, до кого аберранты добрались.
