нос немного разочарованная таким внезапным бегством мужа Радка. — Буду спать поперек кровати. И никто на меня глазеть во время сна не будет.
Несмотря на эти оптимистичные мысли, засыпала Радка тяжело. Огромная постель казалось пустой и неуютной, да еще некстати проснулась совесть. Мейнгрим и впрямь старался быть радушным хозяином и даже мужем. Во время церемонии он выглядел вполне искренним, а она опять всё испортила своим поганым характером. Чего ей стоило сдержаться? Она чужая ему, и, разумеется, он куда больше прислушивается к своей любимой сестре, и это не его беда, что Радке никогда не подружиться с Евой. Он вынужден отвечать за ошибки Манфреда, и вовсе не обязан терпеть её злые слова.
И потом, он был довольно ласков с ней, хоть и немного неловок. Радке неприятно было в этом признаваться даже самой себе, но он был лучше Манфреда, который вечно думал и говорил только о себе, и лишь иногда о своей жене. Если бы не Фабиуш и то, что Радка оказалась не магиком, он был бы и рад обманывать с ней жену дальше, и не беспокоиться о ней или сыне. Почему-то из-за этого ей становилось еще стыднее.
Только под утро, пообещав себе обязательно извиниться перед магиком, да так, чтобы он и забыл, чем она его рассердила, Радка уснула. Ей не забрать Манфреда у законной жены, да уже и не слишком хотелось, но уж второго магика жадной Еве она отдавать не собиралась. Им с Фабиушем нужен был надежный защитник, и она будет полной дурой, если позволит Мейнгриму ускользнуть с этой роли!
Проснулась Радка довольно поздно, но не было никаких следов того, что Мейнгрим возвращался. Это немного опечалило её — куда сложнее извиниться перед мужем, если ты понятия не имеешь, где его носит! К тому же, пусть она и смогла найти потайную дверь в уборную, где вода текла так же послушно, как в её собственных покоях, но стало окончательно ясно — Мейнгрим не планировал приводить её сюда и уж тем более оставлять тут надолго. Вокруг были только его вещи, одежда, обувь… Радке оставалось лишь радоваться тому, что она вчера была в сапожках и брюках, а не только в свадебном платье.
Натянув снова те же брюки и сапоги, она отыскала чистую рубашку Мейнгрима и надела её на голое тело. К счастью, хоть ей сначала и показалось, что магик слишком тощий, носил он свободные рубашки, и она успешно застегнулась на груди. Радка повертелась перед зеркалом, запоздало удивившись, что грудь держится выше, чем последние годы, но раздумывать долго над этим не стала. Чем скорее она найдет супруга, тем скорее сможет извиниться. А то, что это необходимо, она была уверена.
Глава 26
Дом и правда теперь «видел» её, несмотря на то, что в ней не осталось ни капли магии. Он открывал одни двери и держал плотно закрытыми другие. А когда Радка мысленно взмолилась помочь найти ей хозяина, ноги словно сами понесли её к комнатам сына.
«Мейнгриму там нечего делать, — размышляла Радка, пока дом услужливо за неё выбирал повороты и лестницы. — Зато я повидаюсь с Фабусем, вчера толком его и не видела. А ведь он спас мне жизнь, мой дорогой мальчик».
С этими мыслями она добежала до комнаты Фабиуша и остановилась. Здесь и впрямь оказался Мейнгрим, только выглядел хозяин странно. Нет, одет он был куда аккуратнее супруги, и, судя по его взгляду на Радку, им еще предстоял неприятный разговор на эту тему. Но сейчас он стоял, согнувшись рядом с дверью в детскую и… подслушивал! Точно так, как обычно подслушивала сама Рада. При этом он даже не смутился, заметив её интерес, а приложил палец к губам и кивнул на дверь.
Если он и был всё ещё обижен, то ничем это не показал. Так что Радка с удовольствием присоединилась к мужу под дверью и приложила ухо, даже еще не понимая, на что рассчитывать. Что можно услышать в комнате Фабуся кроме его самого и Ирены? Как бы она не подозревала всех и каждого, обе Ирены казались ей наименьшим злом из магиков. Да еще Патрыся с Венеком. И всё.
Прежде, чем она задумалась, относит ли она к этому списку Мейнгрима, за дверью послышался голос. И этот голос заставил Радку застыть на месте.
— Давай попробуем с начала. Я хотел бы подружиться с тобой, — этот голос Радка узнала быстрее, чем хотела бы. Но что в комнате её сына делает Манфред⁈ Она подняла глаза на Мейнгрима, но тот снова прижал палец к губам и сделал страшные глаза.
— Зачем? — а вот звонкий голос сына было слышно куда лучше, и, судя по всему, мальчик вовсе не расстроен и не испуган. Радка расслабилась. Если бы Фабусь хоть немного испугался, она бы наплевала на Мейнгрима и его рожи, которые он горазд корчить, ворвалась бы в комнату и забрала сына.
— Я тебе уже говорил, потому что я твой отец, — судя по тяжелому вздоху Манфреда, он и впрямь уже не первый раз упоминал это и, похоже, надеялся совсем на другую реакцию.
Радка заскрипела зубами. Вот значит как? Её мнение тут никого не волнует, и можно водить всяких проходимцев к её сыну? Видя её бешеный взгляд, Мейнгрим немного отодвинулся и покачал головой. Только вот сейчас не очень было понятно, что он имел ввиду. «Не сейчас» или «я не виноват?». Неважно, потому что Радослава и без его отговорок знала, кто виноват. Ева, разумеется. Без её разрешения Манфред не решился бы появиться даже на пороге этого дома, не то, чтобы подойти к сыну. Да и Мейнгрим вряд ли был рад этому визиту, иначе не подслушивал бы под дверью.
— Это не правда, — так же звонко ответил Фабусь.
— Послушай, я не хотел этого говорить, — Манфред, похоже, утомился спорить с ребенком. — Но я должен. Тот человек, с которым вы жили в деревне, он не твой папа. Он… кхм… мой дядя. Твой двоюродный дедушка, понимаешь? Так вышло.
Радка стиснула кулаки. Кажется, Манфред вот-вот допросится, и она не посмотрит, что магии у неё нет. Но Фабусь ничуть не растерялся.
— Я знаю, что он не мой папа, мама говорила, — и в голосе сына не было ни капельки печали. Рада прильнула к двери еще сильнее. После попадания в общежитие найденных она
