думают лишь о тебе. Любовь к тебе пастушек — чистый образ совершеннейшей любви. Я твой совет о единеньи в духе передал, но лишь от них любви глубокой тайну я познал». Сказавши это, Удхав джи вновь продолжал: «О, милосердый к бедным! Что мне сказать еще? Ты — проникающий в сердца. Ты знаешь души всех. В немногих лишь словах скажу тебе: там в Брадже каждый корень, все, в чем теплится сознанье, страдает тяжко без тебя, без лицезренья, без касанья. Одной надеждой на свидание с тобой живут».
Когда, услышав эти вести, оба брата погрузилися в печаль, то Удхав джи, простившись со шри Кришначандрой и передав послание от Найды и Яшоды Васудеву с Деваки, отправился к себе домой. А Рохини, с шри Кришною и Рамой повидавшись и испытав большую радость, поселилася в своем дворце“.
Так гласит глава сорок восьмая „Утешение пастушек“ в „Прем Сагаре“, сочиненном шри Лаллу Лалом.
Глава 49
Шри Кришна джи с Удхавом джи посещают дом Кубджи
Шри Шукадева муни сказал: „Махарадж! Однажды благодетель верных, шри Кришна джи Бихари, вспомнив о приязни Кубджи и решив исполнить данное ей слово, взял с собою Удхава джи и с ним отправился к ней в дом.
Когда узнала Кубджа, к ней идет Гопала,
То тканями, коврами путь его устлала
И с радостью великой стала перед ним…
Заслуг великих прежних плод он пробудил.
Для Удхава сиденье Кубджа принесла.
Мурари шри Бихари в глубь дворца ввела.
Войдя туда, он видит в украшенном картинами покое дивном стоит прекраснейшее ложе. На нем прекрасная постель, покрытая чудесными цветами. И Хари подошел и сел на нем. А Кубджа, удалившись в глубину покоя, покрыла тело благовонной мазью, омылась, искупалась, вдела гребень в волосы, одела дивные одежды, украсила себя всю с головы до ног, вкусила бетелю и, окропив себя всю благовонными духами, упоенная любовью, приблизилась к шри Кришначандре так, как Рати[326] приближается к супругу своему. И, опустив в смущеньи покрывало, питая страх в груди пред первой встречей, безмолвно стала близ него. Увидевши ее, шри Кришначандра, корень радости, ее взял руку, притянул и, посадив на ложе близ себя, ее желание исполнил.
Потом он, с ложа вставши, к Удхо подошел,
В смущеньи улыбнувшись, он глаза отвел.
Махарадж! Так одарив блаженством Кубджу, шри Кришначандра взял с собой Удхава и с ним пошел в свой дом. А Балараму джи сказал:
«Братец! Я обещал Акруру дома посетить его, поэтому сперва отправимся к нему, затем пошлем его мы в Хастинапур, пусть разузнает, что там происходит». Когда, он так сказал, то оба брата отправились к Акруру. Когда Акрур увидел господа, он, исполненный великой радости, упал к его ногам и, возложивши на главу свою прах ног его, сложивши поднятые руки, со смирением сказал: «Владыка милосердый! Великую ты оказал мне милость, что посетил меня, дал лицезреть себя и освятил мой дом». Услышав это, шри Кришначандра молвил: «Ах, дядя! Зачем такая пышность? Ведь мы свои ребята». Сказав так, Кришна молвил: «Дядя! молитвами твоими асуры все теперь истреблены. Но есть одна забота в сердце у меня. Мы слышали, что пандавы отправились в Вайкунтх, и от руки Дурйодханы[327] пять наших братьев страждут тяжко.
А Кунти[328] тетушке то горя больше всех,
Ты съезди в Хастинапур, там ее утешь!»
Услышав это слово, Акрур джи ответил Хари: «Благоволи не беспокоиться об этом. Я поеду в Хастинапур, ее утешу и привезу тебе оттуда вести»“.
Так гласит глава сорок девятая „Посещение Кубджи“ в „Прем Сагаре“, сочиненном шри Лаллу Лалом.
Глава 50
Акрур, услышав дерзкие слова Дурйодханы, отправляется с Видуром[329] в дом Пандавов и утешает Кунти
Шри Шукадева муни сказал: „Владыка земли! Когда шри Кришначандра выслушал слова Акрура, то он его отправил позаботиться о пандавах. Он сел на колесницу и отправился. Ехал он, ехал, и наконец он из Матхуры прибыл в Хатинапур. Сошел там с колесницы и отправился туда, где царь Дурйодхана сидел в своем совете. Приветствовав его, он стал пред ним. Его увидев, Дурйодхана с своим советом встал, пошел к нему навстречу и с большим почетом и почтеньем посадил его с собой. Осведомившись о здоровье, он сказал:
«Здоров ли Сурасена, жив ли Васудев?
Здоров ли Мохан славный, жив ли Баладев?
А по какой причине царь ваш Уграсен
Не вспомнит о родне уж. Всех забыл совсем!
Прикончил он сыночка, правит царством сам,
Ни до кого нет дела, горд он больно стал!»
Когда Дурйодхана сказал все это, Акрур все выслушал, ни слова не сказал; в душе ж себе подумал: «В совете этом оставаться неприлично мне. Коль я останусь здесь, то он не мало будет говорить таких речей, их мне не переслушать. Поэтому не хорошо здесь оставаться мне».
Подумав так, Акрур джи встал и, взяв с собою Вадура, отправился в дом пандавов. Придя туда, он видит: горюя о супруге, Кунти в печали тяжкой плачет. Акрур к ней подошел и сел и стал так утешать: «О мать! Никто не может волю Брахмы превозмочь. И никогда никто не может, как бессмертный, вечно жить. Живые твари, обладая телом, испытывают радости и горе. А посему скорбеть не подобает человеку. Ведь скорбь нам ничего не принесет: она вселяет только в сердце муку».
Махарадж! Когда Акрур джи, утешая, вразумляя, говорил так Кунти, тогда она задумалась и замолчала. Потом, осведомившись о его здоровье и делах, она сказала: «О, Акрур джи! Здоров ли мой отец и мать, здоров ли брат мой Васудев с семьей? И вспоминают ли когда шри Кришна с Баларамом джи своих пять братьев — Юдхиштхиру[330] и Бхиму, Арджуна и Накула и Сахадева? Они здесь в море скорби. Когда же Кришна с Баларамом придут и защитят их? Теперь уж мы не в силах выносить все издевательства слепого Дхритараштры: ведь здесь он поступает так, как повелит ему Дурйодхана. А тот теперь и день и ночь все думает о том, как погубить всех сыновей моих. Не раз он яду им давал: мой Бхимасена[331] яду уж отведал».
Так рассказав об этом, Кунти снова молвила: «Скажи,
