Обнаружение тени
Познавать, принимать и освобождать темную часть своей природы способами, не травмирующими других, – очень важно для того, чтобы предотвратить воплощение ее могущественной силы в различные проявления агрессии. Экспрессивные искусства естественным образом помогают осуществить путешествие в мир тени, позволяют создавать образы, движение, звук и творческое письмо, высвечивающие различные стороны неизведанного. Если дать себе такое разрешение, то экспрессивные искусства погрузят нас в мифические, метафорические и кинестетические аспекты неизведанного. В процессе осознания тени мы получим много полезных, восхитительных посланий, адресованных нашей жизни. Обнаружение наших неизвестных сторон выносит эти аспекты на свет, позволяя им – давно потерянным субличностям, в которых мы нуждались, чтобы обрести целостность, – стать нашими союзниками.
Моя настойчивость в обнаружении и принятии тени отличает мою философию и работу от философии и работы моего отца. В последние годы жизни Карл Роджерс признавал, что часто бывал не в контакте с собственным гневом. И я прекрасно знала об этом, так как работала с ним в одной команде на семинарах, посвященных человекоцентрированному подходу, которые проходили каждое лето с 1975 по 1980 год. Несмотря на то что каждый член нашей команды, включая меня, мог открыто говорить о своем актуальном гневе не только друг с другом, но и с группой, состоявшей из сотни участников, отец, казалось, никогда не впадал в гнев. Поскольку по ходу всех этих событий возникало множество досадных и фрустрирующих ситуаций, отсутствие реакции с его стороны оказывало на нас сильное давление, и я чувствовала, что должна проговаривать его гнев за него. Вероятно, именно его неспособность переживать гнев подвигла меня на выделение этого чувства в качестве важной и потенциально очень конструктивной эмоции. Слова «гнев» нет в предметных указателях его книг. Только в посмертно опубликованной «Хрестоматии Карла Роджерса»[15] оно упоминается четыре раза. При этом в одном из текстов описывается мой гнев (моя спасительная жизненная энергия) в тот период, когда я боролась за развод. В этой книге отец объясняет[16], что брак Дженнифер (псевдоним Натали) мог бы быть спасен в том случае, если бы она знала, как осознавать свой гнев в супружеских отношениях, и была способна присваивать это чувство. (Но у Дженнифер не было соответствующей модели семейных отношений и опыта восприятия двух людей, испытывающих гнев в отношениях друг с другом в конструктивной манере, чтобы прийти к разрешению конфликта).
С клиентами, группами и в собственной жизни я прикладываю максимум усилий (и всегда учусь этому), чтобы осознавать гнев и всячески поддерживать его выражение с помощью вербальной и художественной экспрессии, представляющей собой путь к самопониманию и самоусилению. Я подозрительно отношусь к людям, заявляющим, что они никогда не испытывают гнева. Я делаю все, что в моих силах, чтобы с помощью экспрессивных искусств помочь им признать и выразить свое чувство.
Гнев – важная мотивирующая сила при совершении конструктивного действия. Я обнаруживала это по мере того, как превращалась из уступчивой жены в человека, способного усиливать самого себя. (Мои художественные дневники отчасти иллюстрируют этот рост.) Несмотря на то что эта трансформация заняла годы, полученные уроки поддерживали меня на каждом жизненном перекрестке. Как активная феминистка в 1980‑е годы я чувствовала себя оскорбленной каждой увиденной несправедливостью: слишком малым представительством женщин в сенате, палате представителей, Верховном суде, редколлегиях, в числе основных докладчиков на конференциях, в составе руководства корпораций – во всех случаях неравенства, имевших место как в нашей стране, так и во всем мире. Подобно большинству женщин, выступающих против неравенства, меня осмеивали и унижали, называя «озлобленной женщиной». Однако, пребывая в контакте со своим гневом и позволяя ему показываться на поверхности, я получила огромное количество энергии для того, чтобы изменить ситуацию несправедливости, а не оставаться дома в депрессии. Осознавая свой гнев, я научилась использовать его как ракетное топливо для инициирования собственных проектов.
Гнев. Осознание и конструктивное использование энергии гнева может быть очень полезной мотивирующей силой (автор неизвестен)
Женщины особенно нуждаются в том, чтобы подключаться к собственной энергии гнева и направлять ее на творческие дела, вместо того чтобы направлять внутрь себя. Например, когда издатели завернули мою очень личную и политическую книгу «Возникающая женщина: декада преобразований середины жизни», потому что «не хотели пропагандировать мой стиль жизни», я сначала сочла себя никчемным писателем и испытала ощущение собственной неадекватности. Когда же я поняла, что не правы они, я использовала свой гнев, чтобы мотивировать себя и издать книгу самостоятельно. (С тех пор прошло 12 лет, книга до сих пор продается, и она переведена на пять языков.) Подобным же образом, когда я чувствовала огорчение и гнев из-за разрыва тех или иных отношений, я понимала, что могу сфокусировать часть этой энергии на своей работе. В результате это привело меня к созданию Института человекоцентрированной экспрессивной терапии, который стал опорой в моей профессиональной работе и местом, где я подружилась со многими людьми.
Итак, согласно моему опыту, осознание и использование энергии гнева может быть очень полезной мотивирующей силой. Это знание подкреплялось в моей работе с теми, кто либо накрыл «крышкой» свою ярость и нуждался в конструктивных каналах для ее выражения, либо выпускал ее с помощью искусства, драматизации или политических действий. Признание гнева – первый шаг к его конструктивному направленному использованию. Хотя, конечно, гнев – не единственная эмоция в длинном черном мешке, в котором живет тень, но одна из самых мощных.
Мой интерес к Юнгу вызван тем, что он лично исследовал и выразил свою тень в тщательно описанных и прекрасных рисунках «Красной книги»[17]. Как терапевт он был готов увидеть свои гнев и страх. Хотя моему отцу и было трудно вступить в контакт со своим гневом, его вера в человека была просто поразительной. Я обнаружила, что пытаюсь интегрировать представления Карла Юнга о тени с представлениями Карла Роджерса о вере в человеческий потенциал. Процесс творческой связи в том виде, в котором я преподаю и фасилитирую его, на самом деле интегрирует многое из того, чему я научилась у этих двух мужчин, но что исходит из глубокого женского принципа – принципа целостности, признающего чрезвычайную ценность нашей интуиции и восприимчивости.
Обучение открытию наших непризнаваемых сторон может быть названо работой с тенью.
Работать с тенью означает вглядываться в темные уголки нашей души, где спрятано тайное чувство стыда и где умолкли яростные голоса. Работать с тенью означает просить самих себя изучить подробно и честно, что раздражает и отталкивает нас в конкретном человеке или что в нашем возлюбленном очаровывает нас и ведет к его идеализации. Работать с тенью означает заключить… договор со своим я, чтобы принять участие во внутреннем диалоге, который иногда заводит нас очень глубоко и завершается подлинным принятием себя и истинным состраданием к другим… В этой войне между противоположностями есть только одно поле битвы – сердце человека. И каким-то образом в сострадательном принятии темной стороны реальности мы становимся носителями света. Мы открываем другому странное, слабое, грешное, презренное – и просто через утверждение этого его трансмутируем. Именно так мы продвигаемся к целостности{51}.
Как мы вглядываемся в темные уголки своей души? Как сознательно делаем попытку осветить свое бессознательное? Если согласиться с тем, что принятие непризнаваемых сторон самих себя продвигает нас к тому, чтобы стать более цельными, энергичными и сострадательными, то нам потребуются методы, позволяющие вывести на свет нашу тень.
Безопасное окружение всегда служит первым условием для более глубокого осознания бессознательного. Знание того, что люди, присутствующие в данном пространстве, не будут судить и обвинять нас за «постыдные» мысли или действия, дает нам разрешение исследовать их с помощью рисования, создания маски, ритуальных танцев, игры на барабане, вокализации и драматической импровизации. Именно в такой атмосфере одна женщина в группе начала процесс раскрытия природы своего Маленького Чертика.
Эта пластичная молодая русская женщина была участницей нашей обучающей группы в Москве. Ее беспокоило то, что, сталкиваясь лицом к лицу со своим начальником, она начинала заикаться. Сначала она не хотела изучать беспокоящее ее поведение. Однако другие участники группы, тоже исследовавшие свои теневые стороны, помогли ей почувствовать себя в безопасности. Когда она вызвалась быть клиентом в демонстрационной сессии, я спросила, не было бы ей интересно нарисовать свое заикающееся я. Быстро и спонтанно она нарисовала маленького чертика. Объясняя смысл своего рисунка, женщина использовала язык тела. Поэтому я предложила ей двигаться так, словно она была этим маленьким чертиком, и получать послания от него. Я стояла и двигалась вместе с ней, приглашая ее исследовать этот образ кинестетически.
