к ним дельцы из других отраслей вынужденно притихли. Начало получилось очень неплохим, однако теперь нужны следующие шаги, и делать их придется быстро, а мы так пока и не определились, в каком направлении двигаться.
– Ну, для этого мы здесь и собрались, – слегка пожала плечами Анна. – Я вижу несколько направлений, вот только, прежде чем к ним переходить, я бы выслушала соображения начальника аналитической службы штаба корпуса. Вы ведь не просто так назначили Рича на эту должность, господин полномочный представитель. Вот пусть он и изложит свои соображения по сложившейся ситуации.
Зыков возражать не стал и молча перевел взгляд на меня.
– Мне кажется, далеко не все в нашей колонии успели осознать, что на Бригане-3 возникла уникальная ситуация, – несколько издалека начал я. – Не знаю, как с этим обстоит дело в центральных мирах, но во всех системах Внешнего рукава, еще подконтрольных Федерации, уже почти семьдесят лет существуют анклавы Роя, постоянно держащие в напряжении наши колонии и не дающие им спокойно развиваться.
– Анклавы есть везде, – кивнул Зыков, – Даже на Земле, я слышал, есть небольшой кусок территории, занятый Роем. Там, правда, он больше напоминает экзотический зоопарк, который силы обороны Солнечной системы могут уничтожить за несколько часов. Правда, вместо этого они регулярно снимают там репортажи о героической борьбе с ненавистным врагом, а потом распространяют их в инфосетях колоний ближней сферы. Это вопрос политики. Президент ведь должен на что-то ссылаться, объясняя широким массам всю драматичность ситуации и невозможность искоренения анклавов Роя на планетах. Если уж даже прародина человечества вынуждена мириться с этой бедой, так остальным и подавно нечего жаловаться.
– Я примерно об этом и говорю, утверждая, что мы оказались в уникальной ситуации. На Бригане-3 больше нет анклава Роя, но осталась разрушенная промзона, занимающая почти весь наш континент. В ней многие десятилетия шли сражения, и за это время Рой возвел здесь мощную военную и промышленную инфраструктуру, часть которой теперь оказалась в наших руках. Это огромный потенциал, который мы просто обязаны использовать. Кроме того, сейчас никто нам уже не мешает развернуть масштабные работы по осушению подземных ярусов Руин, куда больше пятидесяти лет никто не заглядывал. Данные сканирования говорят о том, что местами глубоко под поверхностью сохранились целые ярусы с относительно целым оборудованием, которое можно вновь заставить работать. Даже я, с не таким уж большим опытом хождения в Руины, умудрился найти множество незатопленных помещений, одно из которых оказалось очень полезным для нас залом управления энергостанцией разрушенного металлургического комбината. Если мы хотим что-то противопоставить Рою, нам необходимо срочно заняться восстановлением промышленного потенциала колонии. Например, нам не обойтись без освоения технологии производства гипердвигателей и критически важных для колонии комплектующих. Внешних поставок, скорее всего, больше не будет, значит нам нужно рассчитывать только на собственные силы, и ключ к этому – промзона. До Вторжения там существовали цеха, выпускавшие многое из того, что потом власти Федерации запретили колониям производить самостоятельно. Ну и, как я уже говорил, есть еще полуразрушенные заводы Роя, которые тоже могут оказаться далеко не бесполезными.
– Это очень масштабная задача, – Зыков, похоже, был несколько удивлен тем, что я начал не с военных проблем, казавшихся ему более актуальными, а с экономических. – Хватит ли у нас людей и техники для её решения?
– У нас есть строительный картель, – напомнила Зыкову Анна. – У них достаточно тяжелой техники для начала работ в Руинах. Раньше её было невозможно там использовать из-за противодействия Роя, но сейчас этой опасности больше нет, так что вопрос только в мотивации. Если будет государственный заказ с адекватной оплатой, они с удовольствием возьмутся за его исполнение.
– Заказчиком будет дон Сенг, – я изобразил на лице кривоватую усмешку. – Старательская деятельность была временно легализована властями колонии, и я уверен, что ее необходимо окончательно узаконить. Официальные структуры Синдиката получат большой заказ на извлечение артефактов из-под развалин и расчистку подземных ярусов промзоны, а компании строительного картеля станут их субподрядчиками. Думаю, вы не сомневаетесь в том, что дон Сенг способен заставить их трудиться с полной отдачей, а в случае возникновения каких-то проблем он будет решать их быстро и весьма эффективно. В этом деле люди Синдиката обладают немалым опытом и большой изобретательностью, и наши уважаемые олигархи от строительства об этом хорошо знают.
– Ну, допустим, – кивнул Зыков, принимая мои аргументы. – Расчистка подземных ярусов и добыча артефактов в промышленных масштабах – это, безусловно, очень важно, но вряд ли люди дона Сенга смогут заняться восстановлением разрушенных производств.
– Естественно, не смогут. Но мы ведь не зря создавали Инженерную академию Бриганы, и я не просто так просил полномочия по привлечению к работе наших промышленников. Именно их специалисты совместно с техниками торговой гильдии и моими инженерами займутся решением этой задачи.
– Вашими инженерами? – Зыков чуть изогнул бровь. – Впервые о таких слышу.
– Неудивительно, я пока такой один, однако это ненадолго. Не буду сейчас вдаваться в подробности, но вы ведь в курсе, кто такие наши техники и какой ценой они приобрели свои знания и способности?
– Естественно, я об этом знаю, – недовольно кивнул Зыков, а Анна лишь болезненно поморщилась.
– Я собираюсь помочь этим людям. Ну, в той мере, в которой это будет возможно. Пока у меня есть лишь теоретические разработки, но я очень активно занимаюсь этим вопросом. Насколько я успел понять, внедренный в мозг нейрочип можно удалить, а значительную часть изменений, произошедших с организмом носителя, обратить вспять.
Информацию о технологии киборгизации мозга и принудительной загрузки в него научных и инженерных знаний я получил из баз данных, добытых в бункере проекта «Выживание расы» в системе Куньмина. Там оказалось очень много полезного, но за эту тему мой взгляд зацепился особо, и я не стал отмахиваться от очередной подсказки интуиции.
– Всё это очень благородно звучит, капитан-лейтенант, – тщательно подбирая слова, произнес Зыков. – Побочные эффекты у этой процедуры действительно мерзкие. Высокая смертность в процессе внедрения чипов, значительные изменения в психике и очень неприятная смерть через четыре-пять лет. Да, это совершенно бесчеловечная технология, но вы должны отдавать себе отчет в том, что, удалив из мозга техников нейрочипы, вы тем самым лишите колонию жизненно важных специалистов.
Эта тема контр-адмирала явно напрягала из-за необходимости делать очень неприятный моральный выбор. Впрочем, передо мной этот выбор тоже вставал в полный рост.
– Инженеров нужно готовить из обычных талантливых граждан, без всякого внедрения нейрочипов в их мозги, – негромко, но твердо возразил я. – Да, это небыстрый процесс, а у нас пока нет практически никаких возможностей для организации такого обучения,
