но начинать этим заниматься нужно прямо сейчас.
– Я бы хотела принять в этом участие, – твердо заявила госпожа Койц. – Всё-таки это мой профиль, если вы вдруг забыли.
– Забудешь тут, – я улыбнулся Анне и вновь перевел взгляд на полномочного представителя Федерации. – Давайте вернемся к вопросу о наших техниках. Извлечение чипа – очень непростой процесс. Возможны осложнения и даже летальные исходы, но после завершения операции значительная часть искусственно внедренных знаний остается в мозгу пациента. Я очень серьезно интересовался этим вопросом. Эксперименты по прямой киборгизации мозга были запрещены задолго до Вторжения, но, когда стало ясно, что человечество может проиграть войну, их негласно возобновили. В том числе проводились и операции по извлечению внедренных нейрочипов, причем иногда достаточно успешные. К сожалению, лишь иногда.
– Откуда у вас эти данные, капитан-лейтенант? – Зыков в упор смотрел на меня, требуя прямого ответа.
– Господин контр-адмирал, вы уверены, что действительно хотите узнать о еще одном грубом нарушении федеральных законов вашими подчиненными?
– Уверен. Того, что мы с вами уже сделали, вполне достаточно для расстрела на месте, так что преступлением больше, преступлением меньше…
– Оборудование, модернизированное с помощью гибридных технологий, позволило мне взломать базу данных представительства Федерации на Ганне-5. – Выдал я заранее придуманную легенду.
В принципе, я мог бы рассказать Анне и Зыкову о проекте «Выживание расы», но интуиция по-прежнему подсказывала мне, что делать этого не следует. Впрочем, не только интуиция. Были у меня на это счет и вполне рациональные соображения. Судя по жестко регламентированному доступу к информации, эвристический алгоритм проекта «Выживание расы» считал ее строго секретной и предназначенной только для оператора. Как он отреагирует на ее разглашение, я не знал, но предполагал, что ничего хорошего из таких экспериментов не получится.
– Ладно, оставим пока эту тему, – обдумав мой ответ, произнес Зыков. – Всё равно до практических действий по извлечению чипов, как я понимаю, еще далеко. Вернемся к текущим вопросам. Идею масштабной расчистки промзоны и восстановления частично уцелевших производств я одобряю, но это долгосрочный проект, а нам нужно решать, что делать прямо сейчас. Например, отправлять ли один из корветов в систему Ганны с информацией, полученной от лягуров.
– Нам в любом случае необходимо проверить, ответили ли что-то лягуры на мое предложение о встрече, – задумчиво произнесла Анна. – Если их Средний круг что-то решил, они должны были оставить в условленной точке одноразовый маяк с сообщением, и эта точка лежит на пути к системе Ганны, так что отправить туда корвет всё равно придется. Вопрос в том, нужно ли ему только проверить маяк и вернуться сюда, или всё-таки стоит долететь до Ганны-5.
– Информация о том, что происходит в дальних колониях Внешнего рукава будет для нас совсем не лишней, – категорично заявил Зыков. – Мы должны знать, атаковал ли Рой эти звездные системы. Если да, то, возможно, у нас появится какое-то время на подготовку обороны. Если же нет, то это значит, что нападение на Бригану-3 может произойти в любой момент.
– Прямо сейчас лететь всё равно не получится, – возразил я. – Сначала нужно разобраться с остатками отряда Роя в нашей системе и поврежденным эсминцем. Оставлять его Рою опасно.
– Считаете, мы можем помешать врагу продолжить работы по его восстановлению?
– Я думаю над этим. Пока конкретного плана у меня нет, но есть уверенность, что в нем найдется место обоим нашим корветам.
– Не тяните с этим, капитан-лейтенант, – с нажимом произнес Зыков. – Если Рой сможет ввести «Корсар-35» в строй, противник серьезно усилится, и задача по его уничтожению станет практически невыполнимой.
* * *
Одним из результатов совещания в кабинете Зыкова стало то, что Лис получил, наконец, давно обещанную ему модернизацию сканеров летающего дрона, а заодно уж и генератора маскировочного поля. Исследование промзоны я собирался поставить на новый уровень, и вся техника с продвинутыми сканерами, включая «Конкистадора», ползала по Руинам или летала над ними, составляя подробную карту полуразрушенных и частично затопленных химической жижей подземных горизонтов.
А вот Призраку пришлось решать несколько иную задачу. «Скаут» вел непрерывное наблюдение за поврежденным эсминцем, продолжавшим дрейфовать в космосе относительно недалеко от орбиты Бриганы-3. Меня очень интересовало, чем там занимаются ремонтные дроны Роя, и я решил снова задействовать корветы, чтобы оттянуть корабли и разведзонд противника подальше от «Корсара-35».
Кислый и Конев разыграли уже ставший стандартным спектакль с уменьшением плотности маскировочных полей. Рой повелся на него неохотно. Видимо, вычислитель, принявший на себя командование уцелевшими кораблями отряда противника, всё-таки сделал для себя какие-то выводы. Тем не менее, совсем не реагировать на наглые маневры двух корветов людей враг не мог, а сил у него было не так уж много, и разделять их он не хотел.
В итоге, после нескольких минут маневрирования на средних дистанциях от кораблей Роя, Коневу и Кислому удалось заставить противника перейти в атаку, и поврежденный эсминец остался без присмотра.
– Сокращай дистанцию до минимума, – приказал я Призраку, и «Скаут» начал быстро разгоняться в сторону «Корсара-35».
– Фиксирую слабое сканирующее излучение с эсминца, – доложил искусственный интеллект. – На штатное оборудование не похоже. Судя по всему, это один из ремонтных дронов пытается сканировать окружающее пространство, забравшись в какую-нибудь пусковую шахту. Для нас опасности не представляет.
– Что происходит внутри эсминца?
– Мы еще далеко. Через пару минут начнет что-то проясняться.
Три корвета и разведзонд Роя продолжали вяло гонять корабли Кислого и Конева по окружающему пространству. Их проблема заключалась в том, что зонд не мог летать быстро, а без его сканеров засечь наши корветы противнику было очень непросто. Конев аккуратно выдерживал дистанцию на грани критической. Если враг пытался резко сократить расстояние, наши корветы включали генераторы маскировочных полей на полную мощность и исчезали с его сканеров. Восстановив относительно безопасную дистанцию, они вновь позволяли себя обнаружить, и игра начиналась по новой. Утащить корабли противника далеко от поврежденного эсминца не удавалось, но немного оттягивать врага на себя у Конева и Кислого получалось неплохо, так что «Скаут» мог работать почти без помех.
На экране передо мной всё отчетливее проступала схема внутренних помещений захваченного Роем эсминца. Призрак подсвечивал разными оттенками желтого обнаруженные несоответствия узлов и механизмов изначальному проекту и окрашивал в красный цвет чужеродные элементы внутренней структуры, внедренные противником в инженерные системы и блоки управления корабля.
– Можешь вкратце описать суть внесенных Роем изменений? – попросил я Призрака, поняв, что сам в этом сходу не разберусь.
– Противник делает примерно то же, что и мы. Вернее, то, что делали наши техники, используя артефакты Роя для улучшения характеристик боевых машин. Гибридные технологии здесь не
