class="p1">− Все пройдет. Главное, что ты смогла побывать здесь, − сказал Андрей, целуя меня в лоб.
− Спасибо тебе, − улыбнувшись ответила я. – У меня такое ощущение, что тебя послали мне высшие силы в такой ужасный отрезок моей жизни именно для того, чтобы я жила дальше. Если бы не ты, не знаю, что было бы со мной.
− Если бы не я, ты хотя бы была в безопасности, − нахмурившись сказал Андрей.
− Это не безопасность. Я тогда была сама для себя опасней, чем вся та свора немцев, которая сейчас рядом с нами. Ты сам знаешь, что я творила.
− Знаю. Сложно сохранять самообладание пережив такое. Ладно, поедем уже домой. Скоро стемнеет, дорога может быть небезопасной.
− Да, поедем, − проговорила я, печально окинув пустынное поле.
Глава 7
Ночью я проснулась от какого-то шороха, который доносился с улицы. Поглядев на Андрея, который мирно спал подле меня и решив его не будить, я накинула на плечи шаль и тихонько выйдя из комнаты спустилась по лестнице на первый этаж и открыв входные двери вышла на улицу, не забыв прихватить с собой пистолет. Во дворе было тихо и лишь собака изредка поскуливала, поднимая свои уши у глядя в сторону хозяйственных построек, затем снова мирно устраивалась в своей конуре и закрывала глаза, совершенно не обращая на меня внимание. Вскинув пистолет, я прислушалась, вглядываясь в кромешную тьму, рассеиваемую лишь слабым освещением, идущим от одиноко взирающего на землю месяца. Так я простояла минут десять, но ничего более подозрительного не услышав, хотела было уже направиться в дом, как за постройкой, в которой находился подвал, что-то упало и послышалось какое-то шиканье. Обойдя дом, я решила зайти к постройке с другой стороны, дабы не быть замеченной. Прижавшись к стене и едва ступая на цыпочках, я подошла довольно близко и увидела впереди себя две маленькие фигурки, которые быстро что-то прятали в стоящий на земле мешок.
− А-ну стоять, − вскинув пистолет проговорила я на немецком языке.
Фигурки выронили из рук что-то на землю и осторожно повернулись ко мне. И каково же было мое удивление, когда перед собой я увидела двоих мальчишек лет восьми. Окинув взглядом заднюю стену постройки, я поняла, что мальчишкам удалось ее разобрать и они оттуда благополучно вытащили продукты и складывали их в мешок.
− Немецкая швабра, − проговорил один из них другому, который тут же его одернул, со злостью поглядывая на мой пистолет.
− Отчего же сразу швабра? − перейдя на польский спросила я.
− Ты чего, и на польском говоришь? – буркнул мальчик в сером пиджаке.
− Говорю, − с улыбкой ответила я.
− Так ты наша что ли? – не унимался он.
− Да какое наша. Подстилка немецкая она, наши в таких домах не живут, − сплюнув на землю зло сказал его подельник.
− Так, во-первых, я не швабра и не подстилка. Ясно вам? – строго проговорила я. – А во-вторых, быстро говорите, что тут такое происходит? – вскинув пистолет решила припугнуть я острых на язычок мальчишек.
Ребята переглянулись и спустя минуту молчания один из них нехотя сказал:
− Мы продукты хотели вынести. Мамка наша заболела, на работу не ходит уже как месяц поди. Припасов совсем не осталось никаких. Помрет она, если питаться будет плохо, так доктор сказал. А питаться то чем? Немцы так просто на хлеб деньги не дают. Не работаешь – не ешь. Мы-то вон хоть с Васькой, то лебеду погрызем, то клей с дерева, то рыбу какую поймаем в речке да на костре сжарим, а она чего? Ей молоко надо, да хлеб, да тушенку может хоть немного. Ну вот мы…а так бы никогда, − проговорил мальчишка и засопел носом, пытаясь сдержать накатывающие слезы.
− Фройляйн, отпустите, пожалуйста. Мы больше никогда сюда не полезем, клянемся. Только отпустите. Иначе мамка без нас сгинет. Мы же все, что у нее осталось после гибели бати, − проговорил другой пацаненок, которого звали Васькой.
Опустив пистолет, чему мальчишки были несказанно рады, я посмотрела на дыру в стене и на лежащий на земле мешок и сказала:
− Показывайте, что взяли.
Мальчишки вывалили из мешка на землю с десяток банок тушенки и сгущенного молока, картошку, морковку, бутылку масла и несколько яблок. Окинув это добро взглядом, я вздохнула и поглядев на мальчишек сказала:
− Так, сорванцы. Берите по две банки тушенки и молока, остальные верните назад, заподозрят так, если много сразу пропадает. Все остальное можете брать тоже с собой.
Мальчишки переглянулись и Васька быстро прошмыгнув в постройку вернул на место то, что я сказала.
− А теперь заложите дыру в стене. Аккуратно. Чтобы не было видно ничего.
Когда парнишки все сделали, Васька окинув меня недоверчивым взглядом спросил:
− Ты отпустишь нас?
− Отпущу, только сначала вы мне скажете, кто вы и как вас зовут.
− Я Васька, а это мой младший брат Гришка. Мы погодки. Мамка наша учительница бывшая. Сейчас на заводе работает, на посуде рисунки рисует. Краска вонючая там, ей нельзя таким дышать, поначалу держалась, а потом слегла вот. Теперь мы кормильцы. Хотели устроиться на работу, да кто ж возьмет нас. Везде говорят малы еще, − проговорил Васька с нотками отчаяния и злости в голосе.
Я поглядела на мальчишек и прикинув в голове разные варианты сказала:
− Я возьму вас на работу.
− Ты? – недоверчиво окинув взглядом проговорили мальчишки.
− Да, я. Мне нужны в городе незаметные глаза и уши. Если вдруг проследить нужно будет за кем-то или еще что. Справитесь с этим?
− Конечно! – резво воскликнул Васька.
− А платить сколько будешь? – все еще так же недоверчиво спросил меня его брат.
− Не бойся, не обижу, − улыбнувшись ответила я и потрепала его по засаленной голове.
− А когда приступать нужно будет? – не унимался Васька.
− Приступать нужно будет тогда, когда мне нужно будет. Пока ничего такого делать не надобно. Главное, чтобы вы из дома никуда ни ногой до тех пор, пока я на вас не выйду. Гулять в пределах двора и не дальше. Вы мне адрес свой скажите, а я вам завтра завезу деньги и продукты, чтобы вы более не шастали по дворам чужим. Идет?
