хотелось развалиться на полу, превратившись в камень, а потом закачивал под напором назад и тогда он был готов ударом раскрошить каменную стену любой толщины.
— Качает? — растянулась в улыбке Киллуб. — Останешься со мной будет перепадать иногда.
Жаба подползла к краю и с интересом выглянула вниз:
— Хехе, первый бой будет интересным. Сегодня Иник опять дерётся. Знают, лизоблюды, что нравится старухе. Иник чёрной породы. Такие в пещерах нечасто встречаются. Приходит сюда как деньги заканчиваются, работать не хочет. Да и зачем ему, мало кто способен превзойти его, хотя, признаюсь, пытаются многие. За его голову назначена хорошая награда, дерзкий он. Дерзкий, да границы знает.
Ведущий вспорхнул над ареной и его громкий и чёткий, почти неотличимый от человеческого, голос, объявил первого участника:
— Ведомые безмолвным зовом Нор! Кухня готова принять новую порции яств! Бессменный участник Кухни, чья плоть ещё ни разу не была сильно повреждена! Герой, кормящий Норы регулярно уже два долгих года. Признаюсь, я до сих пор не понимаю, почему он до сих пор не правит Хаосумом, а загнивает в пещерах! Неприкасаемый И-и-и-н-и-и-к!!!
В свете фонарей появилась фигура, похожая на человекоподобный манекен. Он словно в невесомости, пружинящей походкой вплыл на арену и замер у края.
— Он что колючей проволокой обмотался? — удивился Евклид. — Выглядит словно восставший из ада монстр фильма тридцатилетней давности.
— Она для него что-то вроде кольчуги. Таскает на себе постоянно. Все спорят какой она длины. Ладно, хватит болтовни, лучше наслаждайся зрелищем.
— Его противник, не знающий страха, трижды приносящий! Во всех трёх предыдущих поединках, он продемонстрировал регенерацию, сродни самым мощным демонам внешнего мира. Пока никто так и не смог подобрать ключ к его слабостям! Агур Пожира-а-а-а-т-е-е-е-ель!
Соперником Иника в смертельной битве на арене Кухни был демон, напоминающий крупного зомби, размером с лошадь, стоящий на четвереньках. С тела свисали лохмотья ткани, а на стыках мышц и костей сочилась красная жидкость, впитывающаяся едва успев выделиться.
— Слава, на кого ставишь? — от хлопка по спине, товарищ по парте вздрогнул. — Смотри его кровеносная система снаружи, нам бы в школе такой экспонат, да? Все бы анатомию выучили.
— Знаешь, Евклид, — шепнул тот в ответ. — Может мы с тобой всё-таки умерли, идя на то самое собеседование? Сначала прошли распределение в школе, а теперь вот сидим здесь и мучаемся в аду. Некоторые говорят, что ад не горячий, а холодный, совсем как та лестница, по которой мы только что ползли. И у каждого свой надсмотрщик, у тебя Тимофей, а у меня Эннор.
— Что за чушь, дружище?
— Я когда смотрю на всё это, вроде привыкаю, а потом находит на меня ощущение… Безнадёга какая-то. Что можем сделать мы, люди против этих существ? Любая из них, не обладай мы собственными сатанами или кучкой артефактов, могла бы разорвать нас на куски. Взгляни на них! Порождения тьмы…
Раздался гонг и от манекена отделилось два конца шипастой проволоки, которые поползли по сторонам, огибая арену с двух сторон. Сражение на арене никто не судил, после гонга разрешалось использовать любые способности, чтобы прикончить оппонента. Зомби, в свою очередь изрыгнул из себя мясистый кокон, который с хлопком взорвался, забрызгав всё вокруг красной жижей.
— Знаешь, Слава, ведь там откуда мы родом, мы бы тоже не справились ни со львом, ни с носорогом голыми руками, верно? Однако это не отменило безраздельное господство человечества на территории. А звери, даже самые опасные, остались в заповедниках или выставлялись в зоопарках на потеху толпе. Обвешаемся артефактами, поставим на службу пару десятков демонов и приведём этот чёртов мир в порядок! Или отыщем реликвию размером с Хаосум и твари сами передохнут. Хочешь? — Он протянул товарищу пузырёк с мозгачом. — Классное средство от плохого настроения.
— В другой раз как-нибудь… Там тебе и самому мало, но спасибо…
Агур Пожиратель что-то прорычал и его челюсти и когти засочились чем-то зелёным. На всех четырёх лапах он бросился на Иника. От манекена отделилось ещё несколько отростков проволоки, которые попытались опутать противника, но только один достиг цели, остальные с шипением растворились, коснувшись зомби в местах, где тот выделил мутно-зелёную жижу. Одного отростка оказалось недостаточно, чтобы сдержать натиск и зомби сомкнул челюсти под рукой манекена, оторвав от того солидный кусок металла.
— Евклид, — продолжал Слава. — Как ты собираешься притащить в Норы сотню человек? Или ты специально для Киллуб так сказал? Да и если притащишь, здесь же жизнь — сплошное страдание: темно, узко, полным полно чудовищ, которые лишь самую малость отличаются от тех диких, снаружи.
— Есть план, Слава, ты всё узнаешь чуть позже. А насчёт Нор… Мы сделаем это место пригодным для жизни. Какой у нас выбор? Я сейчас самый разыскиваемый, а возможно и самый ненавидимый человек в Юдоли и возможно всём Хаосуме. В любом другом месте мне скорее всего отрубят ноги и приговорят к нормализации всего подряд до самой смерти. Норы — мой единственный шанс. С каждым днём я становлюсь сильнее. Посмотри на меня, на мою руку, на моё новое оружие. На то какие демоны нас поддерживают. Всё складывается наилучшим образом, друг мой, мне иногда кажется, что я избран богом для того, чтобы навести здесь порядок! Хочу обратиться к Бракусу, может он сможет сделать так, чтобы я смог видеть в темноте, а ещё может сделать тело более крепким. Столько возможностей!
— Честно говоря, меня дрожь берёт от одного вида анатома… И совершенно не хочется видеть ночью. Поменяет он твои глаза на глаза какого-нибудь несчастного создания и будешь каждое утро глядеть на себя в зеркало с отвращением. К чему такая жизнь?
— Твоя жизнь лучше, да, Слав? Таскать вываливающийся из штанов живот и задыхаться от десяти шагов вверх по лестнице. Очнись, взгляни где мы.!
Толпа взревела, заглушив слова Евклида. Зомби, уже разорванный на добрый десяток частей, словно шашлык болтался на растянутых по арене кусках проволоки. Каждый кусок дрожал, источая водопады разноцветных жидкостей, словно в раковину сливающихся в центральную дыру Кухни. Некоторые куски умудрялись соединяться между собой, испуская полупрозрачные липкие нити, но тут же разделялись очередным ударом тонкого металлического кнута.
Сатан, избавленный от своего колючего наряда, разглядывал поле боя, контролируя, чтобы его противник не смог собраться воедино. Каждый отдельный кусок постепенно увеличивался в размерах, постепенно превращаясь в мясистые мясные шматы.
— Это что, девчонка? — удивился Евклид.
— Иник — сатан, тяготеющий к мужскому началу, просто сложен так. — Пояснила Киллуб. — Без своей защиты он словно слизень без скорлупы. Совсем беззащитный. Но таким его видят, как правило, уже мёртвые противники.
