и откидываю голову назад, заставляя посмотреть мне в глаза.
— Ты скажи мне, прямо, черт возьми, сейчас, почему. Почему ты здесь? Почему ты связался с человеком, который потакает таким людям, как Феррис? Почему моя лучшая подруга, моя сестра, все равно что мертвая на полу? Что. Ты. Сделал.
Кристен морщится, когда я оттягиваю его голову еще дальше назад. Его глаза изучают мое лицо, эти бесконечные круги, полные тьмы.
На мгновение — миллисекунду секунды — сожаление заполняет каждую черточку его лица, но в мгновение ока оно исчезает. Передо мной мужчина, которого я не узнаю, и кислый привкус во рту заставляет меня пожалеть, что я не могу выплюнуть яд на его плоть. Я хочу посмотреть, как он сгорит, и с радостью добавлю конечности Чудовища в качестве растопки.
При этой мысли я поворачиваюсь к другому ублюдку, мой гнев накатывает снова и снова, погружая мою душу в забвение.
Чудовище оглядывает меня и улыбается.
Улыбается.
— Если ты хочешь найти то, что осталось от твоей семьи, если ты хочешь получить все ответы, которые ты когда-либо искала, ты должна выбрать что-то, от чего можно отказаться.
Я отпускаю Кристена и без малейших колебаний возвращаюсь к Гретте.
— Я всегда буду выбирать ее, — я свирепо смотрю на Кристена.
— Теперь он для меня никто.
Улыбка Чудовища становится шире.
— Приятно это знать.
Быстрым движением он достает флакон со сущностью Гретты… и разбивает его о землю.
— Нет! — я кричу и бросаюсь вперед, как раз в тот момент, когда он наступает ботинком на осколки бутылки, раздавливая их еще сильнее.
Я отчаянно отступаю к своей подруге, беру ее лицо в ладони и надеюсь, что, может быть, она вернется ко мне.
Но ее лицо теряет то немногое, что на нем еще оставалось, а тело обвисает.
Мои руки дрожат. Слезы прокладывают дорожки по моим щекам, когда я нежно заправляю ей волосы за уши. Я наклоняю свой лоб и прижимаюсь им к ее лбу, закрывая глаза и молясь всем Богам, которые меня услышат.
Пожалуйста, не забирай ее у меня.
Я прижимаю ее к груди.
— Гретта, пожалуйста, — шепчу я ей в волосы.
Эта глубокая, темная пустота в затылке зияет шире от моих мольб. Она засасывает каждую мысль и направляет все мое существо к жажде крови. Мой безымянный палец пульсирует в такт равномерному бою боевого барабана в моих ушах, и чистая ярость отдается в моем сердце. Я ничего не слышу, ничего не вижу. Я впадаю в ярость, когда мои пальцы скользят по мрамору и забирают мой меч.
— Ты не хочешь получить ответы? — спрашивает Чудовище спокойным, даже скучающим тоном.
Я поднимаюсь с пола, мои щеки мокрые от слез, но зрение яснее, чем когда-либо.
— Нет.
— Нет? — он усмехается и смотрит на Кристена. — Отлично, тогда пора заканчивать эту работу. Я устал от этой игры.
Кристен остается на коленях. Его глаза кажутся почти полностью черными, как после того, как он попытался прочитать мои нити.
Я делаю медленные, выверенные шаги вперед, мои глаза прищуриваются на груди Чудовища. Интересно, есть ли там сердце, которое можно вырвать?
Я скоро это узнаю.
— Схвати ее, — приказывает Чудовище.
Кристен встает, и мое внимание возвращается к нему.
— Я чувствую, — говорит он таким тихим голосом, что я знаю, что эти слова предназначаются только мне.
Темная дымка в его глазах поблескивает звездным светом и пророчествами.
— Я чувствую эту тварь внутри тебя, как она глубоко вонзила свои зубы в твой череп.
— Внутри меня ничего нет.
Еще один шаг вперед.
— Есть только я.
Я поднимаю свой меч.
— Схвати ее, — говорит Чудовище.
Его руки сжимаются в кулаки по бокам, когда я придвигаюсь ближе.
Кристен остается неподвижным, его плечи отведены назад, лицо подчинившегося человека. Его челюсть отвисает, когда он входит в некое подобие транса, каждый огонек, оставшийся в его глазах, гаснет.
— Оно тоже хочет меня, — шепчет он, и слова его остры, как ножи.
Я не слышу его, но использую его рассеянность в своих интересах и сосредотачиваюсь на единственном человеке, который, я знаю, заслуживает того, чтобы его убрали. Я направляю свой клинок на Чудовище, решительно продвигаясь вперед.
Он что-то ворчит себе под нос и проносится мимо Кристена, обнажая клинок на боку.
— Я полагаю, если ты хочешь, чтобы что-то было сделано правильно, ты должен сделать это сам.
Он поднимает свой меч и с хитрой улыбкой указывает мне вперед.
— Давай. Беги к своей клетке.
— Я не буду сидеть в клетке, — я плююсь ему под ноги.
— О, Зора, — он цокает и слегка постукивает своим мечом по моему. — Ты уже в ней.
Я хмурю брови, но у меня нет ни секунды, чтобы осознать его слова. Темная волна поднимается внутри меня, когда он мастерски направляет свой меч к моему торсу.
Я отскакиваю в сторону и разворачиваюсь вперед, нанося удар мечом вперед по его бедру. Я разрезала его брюки, оставив глубокую рану на коже.
Чудовище рычит и ударяет кулаком по моему запястью.
Я задыхаюсь, и мой меч падает, атака заставляет мои пальцы разжаться.
Он прижимает меня спиной к своей груди и приставляет меч к моей шее.
— Не очень-то похоже на драку, — говорит он.
Я снова врезаю ему локтем в живот, и он отшатывается.
— Я не знала, что все кончено, — язвлю я, хватая свой меч и размахивая им вперед с грубой силой. Мои мышцы напрягаются, когда я загоняю его в угол.
Он встречает мой клинок, пытается отбросить меня назад. Но сверкающая паника в его глазах толкает меня вперед.
Продолжая сжимать меч, я быстро выхватываю из-за пояса маленький нож и вонзаю его в предплечье Чудовища.
Его лицо искажается от боли и удивления, меч падает, когда он пытается надавить на рану.
Я бросаюсь на него, приподнимаясь на цыпочки и приставляя клинок к его горлу.
— Сними свою маску, чтобы я могла убить труса под ней.
Когда он не двигается, я позволяю своему клинку нанести самый маленький удар по его шее.
— Сними её!
Он поднимает дрожащую руку, и я слежу за движением, пока он осторожно снимает маску.
Что бы он ни увидел в моих глазах, он не ставит под сомнение мою решимость.
— Ты уверена, что хочешь убить меня? — спрашивает он и снимает маску.
Иллюзии ломаются и с хрустом вываливаются наружу. Его костная структура еще больше утончается, заостряется. Чернильный слой на его руке превращается из грязного месива в четкие линии странных узорчатых рун — возможно, древних букв не менее древнего языка. Они
