старой монашки снова были закрыты полоской ткани, но перед тем как выйти, она демонстративно посмотрела в ту сторону, где без сознания лежал мужчина в монашеской рясе. Так что она даже не намекала, а говорила прямым текстом, что я спасла злодея.
Монах уже не стонал от боли, а просто крепко спал. Он уже не походил на умирающего, хотя, конечно и здоровым его сложно было назвать. Да, что-то случилось, что ему вдруг стало лучше.
Но, я ведь его не спасала?
Я лечила Исабель! Только её, я хотела вылечить, ни о ком другом я не думала в тот момент. И у меня получилось.
А вот к монаху я не прикасалась. Его вылечила не я.
Почему тогда сестра Матильда уверена, что это сделала я?
Совсем запутавшись в своих мыслях, я хотела пойти следом за монашкой и расспросить её. Но не успела я выйти за дверь, я меня снова оглушил шквал детских голосов. А громче всех выкрикивал слова старик Джон.
‒ Так разошлись все! Цыц! Умолкли! Раненного милорда нужно уложить на ровную поверхность и госпожа надзирательница его осмотрит!
Девчонки умолкли и застыли в ожидании.
Надо было начинать действовать и воплощать свой план в реальность. Мы едем в поместье старой леди Деверё. И ничто не должно нас задерживать. Вот доберёмся туда, где есть крыша над головой и еда, тогда можно будет и об остальном подумать. На небе снова сгущались тучи, и в любой момент мог снова пойти дождь. Каждая минута была на счету.
Дождь ‒ это, конечно, не пожар. Но в нашей ситуации даже мелкий дождь будет опасен, а проливной ливень будет сравним с потопом.
‒ Нет! ‒ сказала я, стараясь не смотреть на всадника, который полулежал на черном как смоль коне.
Тут же снова всё девчонки дружно заговорили.
Мне не пришлось цыкать на них. Я подняла руку и обратилась к старику Джону, указывая на конюшню.
‒ Мистер Винчестер, сразу грузите раненного в повозку. Потом вы подкатите её сюда, а я и сестра Матильда поможем вам перенести монаха.
Старик Джон спорить не стал, рассудив, что в моих словах есть логика.
Это порадовало. И поэтому я начала раздавать приказы девочкам.
Они тут же кинулись врассыпную, спеша выполнить данное им задание. Лишь малышки Мара и Ливанси остались стоять рядом с Исабель, на руках у которой была Бонбон.
‒ А вы чего стоите? ‒ спросила я, забирая Бонбон у Исабель. ‒ Марш собирать свои вещи или помогите сестре Матильде.
Про монашку я сказала, лишь потому, что по лицам девочек поняла, у них ничего нет ценного, поэтому им и нечего собирать.
Впрочем, как и мне, подумала я и вздохнула.
Но тут меня удивила Исабель. Вот она-то как раз и убежала, а когда вернулась, я не поверила своим глазам. Исабель принесла мою дорожную сумку.
‒ Как? Откуда? ‒ раскрывая сумку, задавалась я вопросами. ‒ Ведь второй этаж сгорел полностью! Исабель?
‒ Я тебе не сказала, но в тот день, когда пропала Бонбон, ночью тоже были шаги на втором этаже. Поэтому я сложила всё самое ценное в твою сумку и спрятала её в камине второго учебного класса. Он же всегда пустовал, так что и камин там не разжигали.
Я ели сдержалась, чтобы не спросить у Исабель, почему на мне об этом ничего не сказала. Но я всё же промолчала. Понятное дело, что Исабель ещё не полностью мне доверяла, и у неё на то были причины. Поэтому я улыбнулась и сказала.
‒ Ты, молодец! А теперь иди, отнеси сумку в повозку и запомни, куда именно ты её положила. Нам она ещё пригодиться.
‒ Да, мам, ‒ ответила Исабель и побежала к открытым воротам конюшни.
Но в саму конюшню Исабель так и не вошла, Старик Джон в этот момент как раз выводил свою старую клячу. А следом за лошадью на укатанную дорожку выкатилась и знакомая нам повозка.
‒ Первый болезный уже в повозке, ‒ отчитался старик Джон. ‒ Место хватит и на второго, и кто-то из воспитанниц сможет уместиться по бокам. А вы госпожа надзирательница можете поехать со мной на козлах.
‒ Так мы нагрузим повозку допрела. Лишь больше времени на дорогу уйдет, а лошадь жилы себе порвёт. Но толку от этого будет ноль, ‒ не согласилась я с планом старика. ‒ Нет, все пожитки сгружаем в повозку, малых сажаем на коня милорда, а с вами поедет сестра Матильда.
‒ Но, госпожа надзирательница, путь долгий, как вы леди и пешком? ‒ растерялся старик Джон.
‒ Ножками! ‒ ответила я и поставила точку в этом споре. ‒ Так всё, не обсуждается! Грузим монаха и в дорогу. Я хочу как можно скорее попасть в поместье Деверё. Там нас ждёт добротная крыша над головой, теплый ужин, сухая одежда и мягкие кровати.
Последние мои слова воодушевили всех. И снова все засуетились.
Погрузить монаха в повозку оказалось делом нелёгким. Но всё же мы с этим справились. А пока грузили, я узнала, где нашлась наша Бонбон.
Кто-то завязал ей пасть, и засунул в мешок. И наверняка ещё и по голове хорошо дал. А потом оставил помирать в мешке, закидав его соломой и другими мешками. Как собачка выжила после такого, понять было сложно.
Но зато теперь я знала, что тот скулёж мне не мерещился. Это была наша Бонбон. И почему я сама не подумала об этом. Могла же найти её раньше. Но как выяснилось, собачка начала подавать признаки жизни, когда я вылечила Исабель. А уж громко лающую голодную Бонбон сложно было не найти. Так что наша пропажа теперь снова была с нами.
Перед тем как выдвигаться в путь, доели то, что ещё утром смогли найти на пепелище кухни. Я осмотрела незнакомца благородных кровей и сделала вывод, что на него кто-то напал сзади, оглушил, ударив чем-то тяжёлым по голове а потом избил. Били и по лицу. Синяки, ссадины и затёкшие глаза, вот что я увидела, присмотревшись к незнакомцу.
Даже если Миледи и была с ним знакома ранее, то сейчас его не узнала бы и родная мать. Что уж говорить обо мне, Лилии Светловой случайно попавшей в тело Миледи Винтер, память которой для меня недоступна.
Одно я могла сказать точно, да это был скорее всего дворянин, уже не молодой, но и не старик, высокий, крепкий. И били его, когда он спешился.
Зачем?
Неизвестно.
