и расположить раненных в пристройке к конюшне. Обычно там селили младших конюхов или же других мужчин работников, а сейчас пристройка пустовала. Наличие нескольких спальных мест и удобство транспортировки всё решило. Так что к тому моменту как Джудит позвала всех к столу, два незнакомца были уложены на койки, и я даже успела провести более тщательных осмотр. Хотя диагноз так и остался прежним.
Монах пострадал в пожаре, половина лица, левое плечо и рука сильно обгорели. Даже если монах вы живет, шрамы останутся. Тот факт, что монах пребывал в беспамятстве, было даже хорошо. Так он хотя бы не чувствовал боль. Осматривая его раны, я поняла, что это не первый пожар, в котором побывал монах. На теле монаха были старые шрамы, и это были следы сильных ожогов. Моих медицинских знаний хватило лишь на то чтобы понять, ожоги были получены несколько лет назад и либо их плохо лечили, либо пожар в котором побывал монах, был намного масштабней того, который пережили мы прошлой ночью.
Обработав раны монаха, я занялась таинственным незнакомцем, которого старик Джон и сестра Матильда величали «милорд» и ни как иначе.
Надо сказать, что старки Джон помогал мне, он раздевал мужчин сам, всё боялся смутить меня или же наоборот хотел сохранить мою репутацию леди. Он даже предложил мне:
‒ Госпожа надзирательница, может, вы пойдёте в дом, а Джудит, когда освободиться, придёт и поможет мне тут. Я же говорил вам, что она не только отменная кухарка, но и запасливая, у неё, я уверен, много всяких мазей и лекарств. Так что мы тут сами справимся.
Пришлось напомнить старику Джону, что в данном случае мы пытаемся спасти жизни этих двоих, и поэтому откладывать лечение и дальше нельзя. И потом, Джудит самой нужна помощь. Я вообще не понимала, откуда у неё силы на то, чтобы стоять у плиты и готовить обед на дюжину голодных ртов.
‒ А вот за мазями и лекарствами, мистер Винчестер, вы сходите. Они нам сейчас пригодятся и лишними точно не будут.
Сестру Матильду, я ещё раньше отправила в большой дом к девочкам. Монахиня еле держалась на ногах. И это при условии, что она почти всю дорогу от приюта проехала на повозке, а не шла пешком. Её плохое самочувствие я списала на последствие ночных приключений. Ей же тоже досталось, она получила удар по голове, её спасло лишь чудо в лице неизвестно откуда появившегося монаха, который вытащил её из пылающего пламенем здания приюта.
Так что за её спасение мы должны благодарить безымянного монаха.
Поэтому я отринув смущение и всякие предрассудки, старалась хладнокровно исполнять обязанности медсестры. Назвать себя доктором, я не решалась. Так как все мои знания в этой сфере были поверхностными, почерпнутыми из курсов оказания первой медицинской помощи.
Единственное чего я боялась, так это каким-либо своим действием навредить пациенту. Но пока было сложно сказать, действую я правильно или нет. Монах всё ещё был без сознания. Мысленно я возвращалась к словам сестры Матильды и не могла понять, о чём она точно говорила, в чём обвиняла или же о чём меня предупреждала.
Увы, я сама отправила её к девочкам, и поэтому мои вопросы пока оставались без ответов.
А когда я принялась врачевать над вторым мужчиной, все вопросы к сестре Матильде отошли на второй план. Я старалась не смотреть на второго пациента, как на мужчину. Но при первом же прикосновении к обнаженному торсу незнакомца, на меня что-то накатило. На долю секунды мне показалось, что я теряю контроль над своим телом. Будто моё сознание отключили и вновь инстинкты настоящей Миледи полностью завладели этим телом. Отшатнувшись от раненного мужчины, я прижала руку к груди, и мне понадобилось не меньше минуты, чтобы выровнять дыхание и сердцебиение.
Передо мной на узкой койке лежал незнакомый мужчина. Но это я его не знала, а настоящая Миледи? Кто этот мужчина и зачем он появился в приюте Святой Агнессы?
Тут же в памяти всплыли слова этого незнакомца:
‒ Забудь про Мару! Тебе сейчас свою шкуру нужно спасать или ты решила…
В водовороте событий этого дня я и забыла эти слова. Но судя из того, что сказал незнакомец, он знал кто я?
Моя рука тут же потянулась к тому месту, где был спрятан амулет.
Я облегчённо выдохнула, мой оберег «меняющий лик» был на месте. Пожар застал меня не в собственной кровати, а в комнате малышки Ливанси. Этой ночью, как и все предыдущие я собиралась провести в комнате нашей большой девочки. Поэтому на мне всё ещё было платье, в потайном кармане которого я хранила свой оберег.
‒ Госпожа надзирательница, ‒ оторвал меня от моих мыслей старик Джон. ‒ Джудит зовёт на ужин.
Мой помощник снова отлучался в дом, чтобы принести новую баночку лечебной мази, ведь первую я всю израсходовала, обрабатывая раны монаха.
‒ Вы ступайте, я о милорде я позабочусь сам, ‒ предложил Джон.
И я согласилась. Сегодня я и так исчерпала свой лимит стрессоустойчивости, а план по благим делам я перевыполнила на год вперёд. Так что стоило наконец-то дать себе отдых и моральный и физический.
Тем более, что все мои надежды, что чудо повториться и я снова почувствую внутри себя магию целителя, так и остались лишь надеждами. Я будто выжгла всю магию за один раз, и теперь я снова чувствовала себя пустышкой. А я так мечтала, что снова увижу золотые ниточки и смогу исцелить любого.
Но, этого не случилось. Поэтому кивнув мистеру Винчестеру, я пошла в большой дом, оставляя старика с ранеными. Сестры Матильды не оказалось на кухне. Милая Джудит тут же пояснила отсутствие монахини.
‒ Сестра Матильда уже спит. Я взяла на себя смелость и проводила её в одну из гостевых комнат. Она так слаба, что почти валилась без сил. Вы же не против, леди Деверё?
‒ Нет, конечно, не против. Девочек тоже стоит расселить по гостевым, ‒ предложила я. ‒ Надеюсь в доме достаточно комнат с кроватями для нас всех.
‒ Что, вы! ‒ радостно захлопотала кухарка. ‒ Дом большой и комнат хватит на всех. А сестра Матильда почему-то предложила девочек по двое в одну комнату определять.
‒ Разумное решение, ‒ кивнула я. ‒ Займёмся этим после ужина.
Так и сделали. А уже после того, как девочки были накормлены и уложены спать в гостевом крыле большого дома, я решилась провести повторный осмотр тех комнат, которые вызвали
