Для Ореста, как и для всех остальных, являлось загадкой: каким макаром Паша смог обуздать столь ослепительно прекрасное создание – Мелу I.
Сутки перед позициями восточной армии рыли две параллельные канавы длиной в две лиги. К саперам спешно подключили два пехотных полка – готовили пороховые мины. Недаром Мела приказала забрать из арсенала весь огневой запас, обоз с ним состоял из двухсот телег. К утру третьего дня работы закончились, канавы замаскировали дерном, от них протянулись бикфордовы шнуры, в местном исполнении – шелковые веревки, смоченные в масле и густо обсыпанные порохом. Конные разъезды доложили о подходе Орды. Вскоре над горизонтом поднялись облака пыли – кочевники приближались.
Императрица с Пашкой и Орестом в окружении охраны находились на самом высоком холме. Штаб – на другом, восточнее.
Орда за час выстроилась в боевые порядки и, приблизившись на лигу, пошла в атаку. Задрожала земля, послышался гул от несущейся многотысячной конной махины. Бесчисленная лава степняков накатывала мощной волной. Казалось, нет спасения, они сметут и втопчут в землю все, что попадется на их пути. Веселый огонек, беспечно потрескивающий и казавшийся безобидным, стремительно бежал среди травы навстречу коннице. Кочевники завыли по-волчьи, предвкушая легкую победу. Первые, вторые и третьи ряды всадников проскочили роковую черту. Раздался мощный взрыв, прокатившийся по всей длине долины. Сколько тысяч исчезло в желтом пламени и черном дыму – подсчитать невозможно. Набравшая скорость конница остановиться не могла, всадники напрасно терзали уздечки коней. Второй взрыв, прокатившийся вслед за первым, показался степнякам еще более ужасным.
Во время искусственных катаклизмов погибло не менее двух тысяч атакующих. Для огромного войска потери незначительные. Сотники, надрывая глотки, стегали воинов плетьми, заставляя идти в атаку. Придя в себя после первых потерь, кочевники вновь устремились вперед. Полки копейщиков быстро отступили, в бой вступили артиллеристы. Дружный залп пушек первого ряда, затем залп второго: «бах-бах» – и громовой треск. Картечь сметала все живое, с чмоканьем впиваясь в тела.
В моментально натекших лужах крови образовался вал из людей и лошадей. Атака захлебнулась. Канониры споро чистили стволы, а затем обливали их уксусом. После чего заряжали. Мела, сидевшая по-турецки в седле, сказала:
– Пора сделать хану сюрприз, не будем затягивать.
Встав в полный рост на лошади, устремила свой взгляд за холмы. Чернота почувствовал невероятную мощь, исходившую от красавицы. За дальними холмами заклубился туман, от них пахнуло холодом. Пашка с Лансом невольно зябко передернулись. Через секунду обоим стало жарко, Орест витиевато выругался.
Из клубов тумана выезжали тысячи тысяч кочевников. Мела сделала успокаивающий жест – мол, все в порядке. Над разлившейся морем Ордой гордо реяли бунчуки и треугольные знамена. Всадники, экипированные точно так же, как и кочевники Черной орды, в малахаях с лисьими и волчьими хвостами, запашных халатах и сапогах с загнутыми носами. Вооружение – один в один, луки за спиной с колчанами стрел, сабли и круглые небольшие щиты.
Мела, заметно напрягшись, бросила гортанный звук – вынырнувшее из тумана войско, нахлестывая лошадей, ринулось вперед. Тяжелый гул прокатился по долине – столкнулись две орды, вернее, одна ударила во фланг второй. Пошла бешеная резня, свою лепту вносила имперская артиллерия, залп за залпом выкашивая конницу кочевников.
– Качественная голограмма, ничего не скажешь, – пробормотал стажер.
– Не совсем голограмма, – возразила Мела.
Между тем на поле битвы, видимо, происходили ужасные вещи, поскольку оттуда выскакивали в панике обезумевшие всадники с криками:
– Демоны! Спасайся, кто может!
– Ваше величество, что происходит? – выпучил глаза потрясенный Орест.
– Сюрприз для Амбагай-хана. На Черную орду напала Черная орда. Двойники.
И Пашка с Лансом открыли рты.
– Да, господа, кочевники сражаются сами с собой. Созданные воины – из плоти и крови, никакой мистики. Старые технологии дублирования, только и всего.
Орест перекрестился:
– Свят, свят.
Черная орда таяла, словно кусок льда под струей горячей воды. Канониры наконец перестали терзать пушки, пошли полки копейщиков, за ними – мечники. Восточная армия пришла в движение. Двадцатитысячная имперская кавалерия навалилась на кочевников справа. Орда агонизировала.
Амбагай-хан, окруженный верной тысячей воинов, до сей поры пытавшийся командовать сражением в глубоком, казалось бы, тылу, внезапно оказался в самой гуще битвы. Неизвестная орда поломала все планы. Как империя обрела столь мощного союзника – загадка. Вскоре повелителю стало не до размышлений. С диким воем чужаки атаковали его тысячу. Амбагай-хан, опытный воин, много повидавший на своем веку и проливший очень много чужой крови, заледенел от страха. У атакующих знакомые лица, а возглавлял их он сам. Повелитель потер глаза, затем потряс головой – кошмар не проходил. Его воины запаниковали, чужаки рубили и резали тысячу, словно скот. Вскоре Амбагай-хан вступил в бой со своим двойником, у которого были пустые глаза, не выражавшие эмоций. Рука повелителя ослабла, он пропустил первый удар. По левому боку резануло болью, потекло что-то теплое. Самое паскудное – двойник, казалось, предугадывал его действия. Мелькнула сталь, и у хана отнялась правая рука – вражеская сабля располосовала предплечье. Повелитель перекинул клинок в другую руку, он понимал, что поединок предрешен. Тело заметно ослабело, вспышка в глазах – и голова хана покатилась по траве.
Разгром орды продолжался четыре часа. Чужаки преследовали степняков, пока Черная орда фактически не прекратила свое существование. Неожиданные союзники империи, сделав свое дело, сгруппировались и исчезли у тех же холмов, во вновь появившемся тумане.
Имперская армия обошлась минимальными потерями – погибли четырнадцать канониров от разорвавшихся пушек и сто тринадцать солдат. Трофеи собирали два дня, загрузили все двести телег.
Армия праздновала победу над грозным врагом. Авторитет императрицы возрос у военных до небес. Перегрызут глотку любому, кто осмелится покуситься на Мелу I. Через три дня войска ушли через портал к месту своей постоянной дислокации.
Глава десятая
Празднества в Тарагонской империи по случаю победы над Черной ордой длились неделю. Императрица щедро одарила наградами и прочими милостями согласно чину и званиям всех участников славной битвы. Многие офицеры получили продвижение по службе – армия обновлялась и молодела.
Высшую награду – орден Победы – получили двое: герцог Паша Черный и герцог Ланс Орест д’Офунато. Остальным военачальникам ордена попроще. Вояки северной и западной армий ужасно завидовали дождю милостей, который накрыл восточную армию. Генерал Акош д’Реден, командующий армией, получил звание маршала и редкий орден Золотого Орла – их всего пять штук на всю империю. После битвы, признавая за Мелой I ключевую роль в блистательной победе, д’Реден сделался ее истовым сторонником. Во дворце праздновали с размахом, как, впрочем, и в столице. Мела не пожалела казны, понимая, что жадность здесь неуместна.
Погуляв пару дней, Пашка затосковал и стал проситься домой.
– Дорогая, пойми, у меня жена должна родить. Нужно быть рядом.
Красавица горестно вздохнула:
– Я ведь не держу тебя, Пашенька, но каково мне остаться одной!
– Кисонька, почему одной? А Ланс с Гидо и Ливэном?
– Твои друзья тебя не заменят.
Пашка с удовольствием поцеловал волнующую грудь с розовым соском.
– Теперь другую, – потребовала Мела, грациозно поворачиваясь.
– О, это мы с удовольствием, нам только давай.
Поцелуи в столь привлекательную часть тела возбудили обоих, и закончились они, естественно, любовной схваткой. Отдышавшись, Пашка спросил:
– За что ты меня любишь, Мела? Кругом столько симпатичных и достойных мужчин. И я, и мои друзья теряемся в догадках.
