Беатрис дождалась момента, когда Алекс замолчал, чтобы перевести дыхание.
— Вы уже закончили? — тут же вставила она. — Должна вам сообщить, что у меня уже есть и отец, и старший брат. И мне не нужен другой воспитатель.
— Должен с вами не согласиться, мисс Лейден. Вам, безусловно, нужен воспитатель, которых смог бы оградить вас хотя бы от посещения подобных вечеринок.
Беатрис рассмеялась.
— Ну, это уж слишком, мистер Хенли. Вы говорите как благоразумный и строгий школьный учитель. А ведь мы оба знаем, что вы таковым не являетесь.
Алекс замолчал, улыбнулся и прислонился к перилам рядом с ней так близко, что рукав его пиджака коснулся ее обнаженной руки.
— На таких вечеринках с хорошими девушками могут случиться нехорошие вещи, — мягко напомнил он.
Удивленная искренней заботой, прозвучавшей в его голосе, Беатрис повернулась, и взгляд ее утонул в его глубоких карих глазах. Ей потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, кто она и кто такой Алекс. Он — повеса, мужчина, который привык целоваться с девушками и тут же забывать об их существовании.
— Я — хорошая девушка, — просто напомнила ему Беатрис и с удовольствием отметила, что он, не отрываясь, смотрит на ее губы. Подбородок его напрягся, и он непроизвольно сглотнул слюну.
— Я знаю, какая вы, — сказал он напряженным, почти сердитым голосом. Он стоял так близко, что она чувствовала легкий запах бренди, доносившийся с его дыханием. — Вы — очень опасное создание, мисс Лейден.
Она подняла брови.
— Да я и мухи не обидела.
— Сознательно, возможно, и нет. — Он глубоко вздохнул и повернулся к ней в профиль.
«Алекс — самый красивый мужчина из всех, кого я знаю», — подумала Беатрис, глядя на, его мужественное лицо.
— Интересно, Генри уже нашел ее?
Она проигнорировала его явную попытку переменить тему.
— Вы собирались поцеловать меня? — поинтересовалась она и поняла — Алекс был прав, слишком много шампанского.
Он посмотрел на нее таким внимательным, изучающим взглядом, что ей показалось, он не понял ее слов.
— Я думал об этом, но решил, это будет неблагоразумно.
С Беатрис происходило что-то странное. И виной тому было не только шампанское. Эта нежная летняя ночь, ее благоухание, эта яхта и стоящий рядом с ней мужчина, которого она, конечно, терпеть не может, но так сильно хочет поцеловать!
— Мне давно хотелось этого… Поцеловать вас… То есть… Просто, чтобы узнать, о чем они все говорят, — запинаясь, произнесла она.
Алекс встревожено посмотрел на нее.
— Беатрис, мисс Лейден, теперь я точно знаю, что вы чуть-чуть перебрали шампанского.
— Это ничего не значит, — пожала плечами Беатрис. — Просто девушки болтают всякое и время от времени называют ваше имя. Они говорят, — она понизила голос до шепота, — будто вы можете сделать так, что у девушки подкашиваются ноги.
Алекс остолбенел. Но затем улыбнулся, почувствовав неожиданную гордость.
— О Боже! Они так и говорят? Подкашиваются ноги?
Взглянув на самодовольное лицо Алекса, Беатрис пожалела о своих словах. Он и так слишком самоуверен, ей не стоило добавлять ему тщеславия. Она покачнулась, хотя никакой качки не было, и заглянула в свой пустой бокал. «О Господи, — подумала она, — я, похоже, немного пьяна». — Да, — зачем-то подтвердила Беатрис. — Одна девушка так сказала. Но я сомневаюсь, что вы целовались с ней. Она просто хвасталась.
— Я полагаю, что мог бы наградить вас одним поцелуем.
— Я передумала, — сказала Беатрис, делая вид, что ей надоел этот разговор.
— Ах, бросьте. Еще и минуты не прошло после того, как вы откровенно просили меня поцеловать вас.
— Я не думаю, что это можно назвать просьбой, — сказала она, стараясь повернуть ситуацию так, чтобы все выглядело, как будто это он просит ее о поцелуе.
Алекс взял, пустой бокал у нее та рук и осторожно поставил его на палубу.
— Я могу сделать так, что у вас подкосятся ноги, мисс Лейден, — игривым тоном: произнес он.
— Ну ладно, — зевнула Беатрис. — Можете попробовать.
Очень медленно он склонился к ней. Беатрис зажмурилась и вцепилась руками в перила.
— Откройте глаза, мисс Лейден.
Она открыла глаза и увидела его сияющее лицо, Алекс прикоснулся губами к ее рту так нежно, что она подумала, это легкое прикосновение, вряд ли может быть поцелуем.
— С моими ногами, пока все в порядке, — прошептала она.
А потом поцелуй стал не просто поцелуем, он превратил в реальность все, о чем она мечтала. Беатрис замерла. Алекс издал звук, похожий на стон. Поцелуй стал более страстным. Алекс нежно ласкал языком ее губы. У Беатрис подкосились ноги.
Она вдруг почувствовала, что Алекс отстраняется от нее. И это теперь, когда вся, она в каком-то волшебном тумане. «Ах, — шептала она — вернись! Вернись, вернись, вернись!»
— Простите. Простите меня. О Боже, — услышала Беатрис голос Энн, а потом немного охрипший голос Алекса:
— Мисс Фостер. Генри ищет вас.
— Энн!
— Привет, Беа.
— Мы не… Я не…
— Мы поцеловались, — несколько раздраженным тоном заявил Алекс. — Ваша подруга захотела узнать, смогу ли я сделать так, чтобы у нее подкосились ноги. Надеюсь, мне это удалось.
У Беатрис от возмущения открылся рот.
— Нет, не удалось. — Она посмотрела на Энн и заметила, что платье подруги закапано кровью. — О Господи. Энн, что с тобой случилось?
— Вы выглядите так, словно побывали в драке.
Энн улыбнулась.
— Почти. Это, — она указала на свой покрасневший и припухший нос, — результат столкновения с дверью каюты мистера Моррисона. А вскоре после этого прибыл Генри.
— Могу себе представить, что он подумал, — сказал Алекс. — Моррисон еще жив?
— Его подбородок немного пострадал, мне кажется, — рассмеялась Энн и спросила: — Вы видели Генри?
Алекс отрицательно покачал головой.
— Я думаю, мне следует пойти поискать его. Он очень недоволен мною.
— Оставайтесь здесь, мисс Фостер. Если вы оба будете бродить по яхте, вы никогда не найдете друг друга. — Алекс поднял голову к верхней палубе. — Вон он идет. Я рад, что настоял на том, чтобы мы с Генри приехали сюда. Кто знает, в какие неприятности вы обе могли бы попасть.
— Да, под охраной благоразумного Алекса Хенли мы все в полной безопасности, — сухо сказала Беатрис.
Энн не стала слушать ответный выпад Алекса в этой постоянной словесной баталии и повернулась навстречу Генри. Он кивнул ей, но выражение его лица было каменным. Он сердился на нее, но Энн это не волновало. Эта вспышка гнева может быть продиктована не простым беспокойством о ее репутации, но более глубокими чувствами. Превосходно. Она извинится, похлопает ресницами, может быть, даже позволит ему поцеловать себя. Возможно, он сегодня признается ей в любви, и с этим, уже надоевшим ей «планом» будет покончено.
