— Да, под охраной благоразумного Алекса Хенли мы все в полной безопасности, — сухо сказала Беатрис.
Энн не стала слушать ответный выпад Алекса в этой постоянной словесной баталии и повернулась навстречу Генри. Он кивнул ей, но выражение его лица было каменным. Он сердился на нее, но Энн это не волновало. Эта вспышка гнева может быть продиктована не простым беспокойством о ее репутации, но более глубокими чувствами. Превосходно. Она извинится, похлопает ресницами, может быть, даже позволит ему поцеловать себя. Возможно, он сегодня признается ей в любви, и с этим, уже надоевшим ей «планом» будет покончено.
— Генри, — сказала Энн, взяв его под руку и увлекая за собой в холл. — Я бы хотела извиниться. Хотя ваши подозрения были совершенно беспочвенны, я понимаю, что вы вели себя как идиот, потому что действительно беспокоились обо мне.
— Это, пожалуй, самое «своевременное» извинение, которое мне приходилось слышать, — криво усмехнулся Генри.
Энн взглянула на него из-под ресниц, как делали другие девушки. Ей казалось, что действие такого взгляда должно быть безотказным.
— Вы простили меня?
— Разумеется, — он нахмурился.
Она улыбнулась и игриво прикоснулась к его руке.
— Вот и хорошо. Мне бы не хотелось, чтобы между нами оставалась какая-то недоговоренность. Мы — опять друзья?
— Полагаю, да.
Энн широко открыла глаза, думая, что это придаст ее лицу еще большее очарование.
— Почему такой хмурый ответ, Генри? Мне кажется, вы все еще на меня сердитесь.
— Что вы, черт побери, делаете?
— Понятия не имею, о чем вы, — кокетливым тоном пропела Энн.
— Вы флиртуете со мной. Перестаньте.
— Мне позволено флиртовать только с другими мужчинами? — спросила Энн, чувствуя, что теряет контроль над ситуацией, но не могла понять, почему. Она всего лишь вела себя, как любая другая женщина, на которую Генри обращал внимание. Может быть, она что-то делает не так? Она надула губки, но подумала, что это ей не идет, и закусила губу.
— Мужчины могут неправильно истолковать такое поведение, — сказал Генри.
Энн откинула голову и посмотрела на Генри снизу вверх.
— Может быть, я хочу создать у них неправильное впечатление. Я же — падшая женщина.
— Довольно, Энн. Я не могу изменить прошлое.
— Я и не прошу вас об этом. Мне понравилось быть падшей женщиной. Сколько внимания мне уделяют теперь! Как вы думаете, такой мужчина, как Джейк Моррисон, заинтересовался бы мною до нашего развода?
— И Джейк Моррисон, и другие интересуются вами потому, что вы — красивы.
Энн пожала плечами.
— Именно поэтому он и пригласил меня в свою личную каюту? Потому что я — красива? Или потому, что ожидал, что я разделю с ним постель?
Генри взял ее за руки и сжал их.
— Вы больше не увидите Джейка Моррисона.
— Не увижу? — фыркнула Энн. — Мне нравится Джейк, — сказала она, намеренно назвав Моррисона по имени. «Как чудесно, — думала она, — Генри уже ревнует. Как легко будет заманить его в западню». — И целуется он лучше, чем некоторые.
Энн поняла, что зашла слишком далеко, и улыбнулась, давая Генри понять, что она пошутила. Но почему-то эта улыбка привела его в еще большее бешенство.
— Вы целенаправленно стараетесь оскорбить меня, — сказал он явно обиженным тоном.
— Сначала вы обвиняете меня в том, что я флиртую с нами. А теперь я еще и оскорбляю вас. В самом деле, Генри, вы не очень-то вежливы сегодня. И можете отпустить мои руки.
— Будь я проклят, если сделаю это, — сказал он спокойно. Слишком спокойно.
Энн не была уверена том, что сможет заставить Генри признаться ей в любви, если не будет позволять ему прикасаться к себе. Но как, интересно, она сможет хладнокровно разбить ему сердце, если каждый раз, когда он дотрагивается до нее, она чувствует, как горячая волна прокатывается по ее телу? «Ты ненавидишь его», — убеждала она себя. «Но ты любишь его прикосновения!» — твердил предательский голос внутри.
— Поцеловать вас, Энн? Доказать вам, что мои поцелуи лучше поцелуев Моррисона?
— Не нужно, — испуганно ответила она. — Когда я говорила, что мистера Моррисон целует лучше, чем другие, я не имела в виду вас. Вам не нужно ничего доказывать.
Она знала, если он поцелует ее, она совсем растает.
— Вы хотите, чтобы я поцеловал вас. Вы послали мне вызов, дорогая. А я обожаю принимать подобные вызовы.
Энн крепко сжала губы, как ребенок при виде ложки с касторкой. Генри рассмеялся глубоким, волнующим смехом.
Он уперся руками в стенку по обе стороны головы Энн и склонился к ней.
— Энн, не упрямьтесь, — шептал он у самых ее сжатых губ.
Энн стояла, стиснув ладони в кулаки и вжавшись затылком в стену. Он провел губами по ее щеке и коснулся языком ямочки под ухом. Она сдавленно охнула. Медленно Генри вернулся к ее губам, прижимаясь щекой к ее щеке. У нее ослабели ноги, и все тело стало горячим. Губы ее нежно приоткрылись в ожидании поцелуя. Он захватил губами ее пухлую нижнюю губу и провел по ней языком, словно пробуя на вкус.
А потом отстранился, чтобы взглянуть Энн в глаза, Энн не знала, что он там увидел, но, когда Генри снова склонился к ней, в его поцелуе уже была страсть. Это взволновало и смутило ее. Он еще сильнее прижал ее к себе. И вместо того, чтобы оттолкнуть его, Энн обвила руками его шею, как будто она тонула, а он ее спасал. Она отвечала на его страстный поцелуй, лаская своим языком его язык и губы. «Еще… О, еще!» У нее вырвался сладостный стон, и он ответил ей низким, хриплым звуком, родившимся где-то в глубине груди и эхом, отозвавшимся во всем ее теле.
Генри медленно провел рукой по ее спине, обхватил ее бедра и прижал к себе так, что она почувствовала между ними что-то твердое и… «О Боже, — подумала она, затрепетав — неужели это то, что я думаю?» Она забыла, что они стоят в холле яхты, где полно гостей, и кто-нибудь может войти в любой момент.
Но Генри не забыл. С тихим стоном он отодвинулся, чтобы их тела не соприкасались так плотно, но все же не слишком далеко.
Он провел ладонью по ее щеке и снова посмотрел на Энн таким взглядом, что ей почему-то захотелось плакать.
— Я, не хотел заходить так далеко, — нежно сказал он.
— Я хотела, — улыбнулась Энн.
Генри окинул ее теплым взглядом, усмехнулся и сказал:
— Вы все время это скрывали.
Не нужно было говорить этого. Генри понял это, как только слова вылетели у него изо рта. Идиот, зачем он напомнил Энн о прошлом? Ее глаза, в которых только что сияла радость, стали вдруг ледяными, хотя она продолжала улыбаться. У Генри возникло, странное чувство, что она действительно что-то скрывает. Возможно, подумал он, она скрывает, что я ее раздражаю.
